Рождение Тени

- Лучше сдавайся сразу, - предложил Мори, - тебя и твоего щенка я, конечно, убью, это без вариантов. А Томико могу пощадить. Она станет моей наложницей, если ты сейчас сдашься. Откажешься, я отдам её бойцам якудза для утех. Они любят насиловать и резать своих жертв. Твоя жена станет окровавленным куском мяса, и пока испустит дух, познает нечеловеческие мучения.

- Сволочь, - зарычал Кэтсу, сделав короткий шаг. Юката рубанул мечом сверху, но противник немного сместился, выходя из зоны поражения, и ударил катаной сбоку.

- Чёрт, - выругался Мори, прижав ладонь к окровавленному боку.

- Ты сможешь продолжать? – холодно поинтересовался Огава. Внешне он был невозмутим, но в глазах бушевало пламя ненависти.

- Конечно, - прошипел Юката, держась за бок. - Я ещё повешу твою голову у себя в подвале. Пополню коллекцию убитых врагов.

- Мне бы не хотелось, чтобы все произошло быстро, - невозмутимо ответил Кэтсу. - После всего сказанного, я буду убивать тебя медленно.

Мори отнял ладонь от бока и поднес испачканную кровь к лицу. Он побледнел, пошатнулся, ощутив секундную слабость. Лицо Юкаты исказилось в гримасе страха.

- Широ, заканчивай! Вали ублюдков! Игра слишком затянулась, – истерически крикнул он.

Темная коренастая фигура в белом кимоно материализовалась позади Томико. Узкое жало клинка вылезло из груди захрипевшей женщины. Карапуз, с кулачками накинувшийся на бандита, был безжалостно отброшен в сторону.

- Томико, - взвыл Кэтсу, отпрыгнув в сторону. В воздухе серебряной рыбкой сверкнул плоский метательный нож, брошенный Широ. Самурай отбил его катаной, но пропустил с другой стороны удар мечом, разваливший его почти напополам.

- О чем я и говорил, - ухмыльнулся Юката, вытаскивая оружие из тела поверженного соперника. - Привязанности – это оружие, которое можно использовать против тебя. Достаточно было смутить твой дух, заставить занервничать, а душу – закричать от боли, как ты проиграл.

- Вы ответите за Томико и детей, запомни это,- прохрипел Огава, испуская дух. Самурай замер, бессильно раскинув руки, из тела рассеченного почти до поясницы растекалась большая карминовая лужа.

- Широ, вали пацана, - распорядился Огава, – не теряй времени. Нам ещё в поместье Огавы успеть надо. Принять участие во всеобщем празднике жизни и смерти.

Коренастый тип кивнул, взмахнул коротким мечом, разминая кисть, и шагнул к испуганно съежившемуся ребенку.