Рождение Тени

Разорванная задница для таких ублюдков – путь к пониманию, что изнасилование юных девиц – очень плохой поступок.

Я оттянул рукой пояс брюк амбала, и надрезал его, намеренно поцарапав кончиком ножа спину. Ткань с громким треском подалась и чуть разъехалась.

- Перестань! Стой, - заорал здоровяк. – Чего ты хочешь?

- Чтобы ты больше не приставал к Юки. Даже подходить к ней ближе, чем на 5 метров не думал.

- Хорошо. Обещаю! Не подойду больше, - заверил бугай.

- Что-то я тебе не верю. Не убедительно как-то прозвучало, - задумчиво протянул я, опять прихватывая ладонью брюки.

Отморозок взвыл и задергался, пытаясь освободиться.

- Теруо-сан, пожалуйста, перестаньте, он же пообещал, - попросила девушка.

- Пусть поклянется Великой богиней Аматерасу, освещающей землю своими золотыми лучами, что, оставит Юки в покое, и не будет пытаться разобраться с нами, - влез в разговор Нобу.

В глазах качка мелькнула злость и сразу же пропала, сменившись безнадежностью.

- Я готов поклясться, - выдохнул он.

- Отлично, - обрадовался пацан. – Повторяй за мной. Приношу клятву богине Солнца, Аматерасу-о-никами, являющейся священным предком императорской династии, что больше не буду приставать к Юки. И никогда не причиню ей, её друзьям и родственникам никакого вреда. А если нарушу свою клятву, пусть Аматерасу сожжет меня своими ослепительными лучами или покарает другим страшным способом.

Сэдео скривился, но послушно повторил клятву за братом Юки.

- Всё, теперь можем его развязать и отпустить, - торжественно объявил пацан.

- Ты уверен? – усомнился я. Повторно сражаться с раскачанным бугаем желания не было.

- Уверен, - кивнул Нобу.

- Эта клятва священна для каждого японца, - добавила девушка. – Если её нарушить, последствия будут ужасные. Он больше ничего нам не сделает.

- Ладно.

Через пару минут мы развязали Сэдео. Бугай принял сидячее положение, потер онемевшие запястья, помассировал затекшие бедра и голени. Поднялся, буркнул «я пошел» и тихо исчез, поддерживая рукой надрезанные штаны и аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Так что ты говорил о чемпионате и 400 тысяч йен? – повернулся я к пацану.

* * *

Хагане блаженствовал, распростершись на огромном лежаке. Нежное весеннее солнце ласкало могучее тело, перевитое белыми рубцами шрамов и безобразными пятнами старых ожогов. Полностью обнаженная девица, с блестящей от масла кожей, сидела на его пояснице, обхватив тело широкими бедрами.