Олимпиец. Том III

Просторный кабинет на втором этаже особняка. Три фигуры, напряженно застывшие посреди комнаты. И высокий голубоглазый мужчина у винтажного окна.

Он обернулся и заговорил.

— Начинайте.

Ледяной голос пробирал насквозь. В нем смешалось множество эмоций — злость, недоумение… Разочарование. Последнее било больнее всего, но Кира Фулмен заставила себя поднять голову и твердо посмотреть мужчине в глаза.

— Он убил Киона, дядя. Я должна была…

— Сообщить вам, господин, — закончил за нее Крас Арен и расправил кожаные крылья, только чтобы поспешно убрать их за спину.

— Мы виноваты.

Он положил руку Кире на плечо, но та ее просто смахнула.

— Не нужно меня прикрывать, Крас. Я больше не ребенок.

— Кира…

— Пусть говорит, — остановил даймона Лорд Максвелл. — Я хочу это услышать.

Тот не осмелился возразить. Лишь кивнул, под ледяным взглядом девушки отошел на два шага и занял место рядом с последним из тройки. Бросил на него косой взгляд и едва заметно поморщился.

Из них всех уж кто-кто, а Сарпедон точно не выглядел виноватым.

Скорее, наоборот. Пожилой «белый» вел себя так, будто вообще не имел никакого отношения к происходящему. Не смотрел в сторону господина, не реагировал на красноречивое покашливание даймона. Лишь с задумчивым видом изучал роспись на стене, да изредка почесывал жиденькую серую бородку.

С другой стороны… А что ему напрягаться? Сильных «белых» вообще редко наказывают. Сильных и преданных «белых» — тем более.

А Сарпедон считался и тем, и другим.

Первая Молния Дома Фулмен, их мощнейшее оружие и один из сильнейших «белых» во всей Империи Эллинов.

Правая рука Лорда Максвелла.

Ему опасаться нечего.

В отличие, например, от Киры, которая сейчас сгибалась под властным взглядом своего дяди и господина. А нет. Она нашла в себе силы, встала, гордо выпрямив спину, и упрямо посмотрела в ответ.

Максвелл сделал приглашающий жест рукой.

— Ты хотела что-то сказать? Говори, я слушаю.

Короткий кивок в ответ.

— Кион был мне больше чем брат. Друг, любовник, семья, — с нескрываемой злостью заявила Кира.

— Мы вместе росли, вместе играли, вместе учились и спали.

— Спали? Любовник? — впервые проявил интерес Сарпедон и презрительно взглянул на воспитанницу. — Ты не шутишь, дитя?

— Не шучу, учитель, — с вызовом ответила Кира и снова повернулась к дяде. — Мы собирались…

— Не интересует. Дальше.

— Дальше?! Дальше легко! — истерично вскинулась Кира. — После того, как этот… Этот мелкий подонок…

— Кира.

Голос Максвелла сделался мягче. Но не глаза.