Сага об орке. Начало

Реагировать было лень, скорее всего начинала сказываться усталость, доползти бы до комнаты, что-нибудь закинуть в топку и рухнуть спать. Поэтому я даже бровью не повел.

— Марка? — задумался Хрут, — как бы тебе объяснить... Это мера серебра, примерно вот такая, — показал пальцами.

— Спасибо, Хрут, стало намного яснее!

— Пожалуйста, — на полном серьезе ответил тот, и опять углубился в свои мысли.

— Да ты чё, прикалываешься чтоль?! — не выдержал я еще шагов через десять, —- я же ни хрена не понял!

— Да? — искренне удивился тот, — ты же сказал, что понял? А-а-а! — наконец до него дошло, — это шутка была?

Блин, парни, с вами так и прикалываться разучишься!

— Ты мне лучше скажи, что на марку купить можно, из чего-нибудь такого.

.. повседневного. А то я, понимаешь, кольчуги да мечи каждый день не покупаю.

Прыснули оба.

— Ну вот смотри, — немного подумав начал дядин завхоз, — дюжину соленых селедок или лососей можно купить за 12 пе́ннингов.

— Пе́ннингов?

— Ага, — он достал из кошеля небольшую тусклую монетку, — это пе́ннинг.

Тридцать пе́ннингов это один эйри́р, — показал монетку побольше, на вид серебряную. — Ну а восемь эйри́ров это марка.

— Хм, — задумался я, — как-то сложно перевести одну кольчугу в количество селедок. Это ж сколько нужно рыбы?

— Да ты за всю жизнь столько не видал! — язвительно вставил Калле

— Ничего, — ободряюще улыбнулся Хрут, в общем-то он был добрым малым, — подрастешь, если захочешь, попросим Йоргена, он будет тебя со мной отпускать. Научу...

Он сбился с шага, обернулся

— Асгейр, ты чего?

А я застыл соляным столбом на дороге

— Так, получается одна селедка это один пе́ннинг.

Верно?

Хрут кивнул. Калле захохотал

— Да ты просто гений!

Но я продолжал мыслить вслух:

— Тогда марка, это двести сорок пенни́нгов, то есть, — я посмотрел на дядиного завхоза, — двести сорок селедок. Осталось посчитать сколько это будет в двадцати четырех марках...

Огонек насмешливости в глазах Калле притух, Хрут смотрел внимательно. А я прям чувствовал, как мои мозги с трудом проворачиваются, как облетает с «шестеренок» наросшая там за месяц «трудотерапии» пыль, паутина и ржавчина.

— Двести сорок на двадцать четыре... — так, Гера, давай, — двести сорок на десять это две тыщи четыреста, плюс еще две тыщи четыреста, итого четыре тыщи восемьсот... И еще на четыре...

Лицо Хрута стало серьезным, для Калле мое бормотание похоже вообще казалось какой-то кабалистикой, или же он решил, что я вызываю какого-то демона.