Кэйтлин. Дочь оборотня

Слышишь? Найди любую возможность убежать, я тебя спрячу, я найду куда, придумаю. Только пообещай мне, что не сдашься, у тебя есть куда и к кому вернуться.

Остаток ночи мы просидели молча, просто прижавшись друг к другу и думая об одном и том же. Каково мне будет там.

Утро наступило внезапно. Вроде, только что за окном стояла непроглядная темень, а тут уже край неба загорелся и за окном проснулись птицы. До прихода отца оставались минуты.

— Кэти, только не бойся, не показывай ему свой страх, свои слезы.

Она крепко прижала меня к себе, поцеловала, и тут раздался стук в дверь. Мой персональный кошмар явился вовремя.

Путешествие с ним было сродни экскурсии в ад, каким его я себе представляла. Молчание и лишь презрительные взгляды в зеркало заднего вида, когда он изредка смотрел на меня. Никаких вопросов, никаких замечаний, пока мы не приехали на заправку. Там он впервые ударил меня.

Меня никто и никогда до этого не бил. Только на тренировках, но тогда ты готов к этому, а тут… когда щеку обожгло хлестким ударом, я даже сразу не поняла, что происходит. У меня никак не могло уложиться в голове, что меня ударили, на глазах всех посетителей магазинчика, куда я заглянула после посещения дамской комнаты купить пару шоколадок. Дэс, вырвав из моих рук злосчастные шоколадки, кинул их на стеллаж, взял меня за шкирку и поволок из магазина, молча закинул меня в машину и прошипел:

— Прежде чем куда-то выходить из машины, получи мое разрешение.

Я, распахнув глаза и потеряв дар речи, молча смотрела на него, не совсем понимая, за что он меня ударил. Щеку жгло и я явственно чувствовала, что она опухает.

— Ты не поняла, — его рев прогремел на всю заправку и на нас начали оборачиваться люди, занимающиеся своими машинами.

— Поняла, — я сглотнула и укусила себя за щеку, чтобы не расплакаться.

Он захлопнул дверь и пошел расплачиваться на кассу, а я…сидела и осознавала, что мне придется намного труднее, чем я вообще могла представить.

Вот так и дальше продолжилось наше путешествие, молча. Внутри машины просто осязаемо висели его раздражение и презрение и моя тихая ненависть. К вечеру третьего дня мы, наконец, добрались до места. Все, что я смогла разобрать в надвигающихся сумерках, напоминало мне все те же городки, по которым таскала меня мама.