Кэйтлин. Дочь оборотня

 — Говорить было невыносимо трудно, да и горло горело, как-будто по нему внутри прошлись наждаком.

— Я сообщил в полицию, к тебе на днях придет следователь, ты можешь ему все рассказать.

В палату проскользнула невысокая, полная женщина с усталым лицом и доктор принялся давать ей указания, что и когда мне колоть и давать. После чего подмигнул мне и вышел в коридор. Медсестра, напоив меня, сделала мне какие-то уколы, после чего я моментально уснула.

Несколько дней подряд меня, после пробуждения, кололи уколами и остальное время я спала как убитая.

А потом пришел следователь полиции. Перед его приходом доктор осмотрел меня. Посетовал, что выздоровление идет очень медленно, зрачки глаз так и остались разного размера, что указывало на то, что сотрясение очень серьезное. Распорядился после визита полицейского отправить меня на томографию еще раз и пригласил его в палату.

Высокий, черноволосый, массивный, подавляющий всех вокруг. Я мысленно застонала, следователь явно был из сородичей отца.

Ну, а раз так, то особо болтать смысла не было, дело все равно прикроют. Это стало понятно сразу же после первых слов следователя.

— Кэйтлин? Кэйтлин Майло? Я Редфорд Сней, следователь, я буду вести ваше дело. Вы помните, что с вами произошло? Зачем вы пошли в лес? Кто на вас напал? Может, вы сами спровоцировали нападавшего?

— Да, я Кэйтлин, меня избил мой знакомый Рик Мэйсон, за то, что я отказывалась встречаться с ним. В лес я пошла погулять. Нет, я его не провоцировала.

Напротив, просила успокоиться, проводить меня домой и поговорить. — С трудом прохрипела короткие ответы на тот ворох вопросов, какой он вывалил на меня, и замолчала.

Он нахмурился.

— Вы точно уверены, что напавший на вас, это Рик Мэйсон? Может, после сотрясения вы что-то путаете или не помните?

— Точно.

— Вы знаете об ответственности за дачу ложных показаний? Она предусматривает административный штраф или срок. Если вы лжете, то это потом может обернуться против вас.

— Это Рик Мэйсон.

Мистер Сней, раздраженно дергая руками, собрал бумаги, которые принес с собой, и холодным тоном поставил меня в известность, что придет еще раз, когда мне станет лучше и я смогу членораздельно говорить. Тогда и составит протокол, который я должна подписать. И бумагу о своей ответственности за дачу ложных показаний — тоже. По полу проскрежетали ножки стула, хлопнула дверь, следователь удалился от меня явно не в духе.