Кэйтлин. Дочь оборотня

Он удивленно поднял брови. Затем, видимо, вспомнил, о чем мы разговаривали перед тем как войти в столовую, и радостно закивал головой:

— Отлично. Закончу дежурство и я весь твой.

Зараза, обязательно нужно было построить фразу так, что она прозвучала настолько двусмысленно!

Я слегка поморщилась:

— Ну, весь ты мне на фиг не нужен, но кое-что сгодится.

Грин заржал и поднялся из-за стола.

— Мне пора, зайду вечером, если ты не уснешь. Пока.

К выходу потянулись и другие парни, с интересом оглядываясь на меня.

Девицы же продолжили сидеть, явно тянули время. И вот в столовой мы остались втроем, не считая Глории, которая скрылась где-то в недрах кухни.

— Ты, овца, — возле моего стола нарисовалась прима, — на Дэна даже глаз не поднимай, поняла. Он мой!

Я лениво дожевала булочку с кремом, запила соком и с интересом уставилась на нее. Ого, тут не сопливых парней она себе пригребает, она глаз положила на серьезного мужчину. Надо же, как тут все запущено. Собственно, мне и до Дэна не было никакого дела, но если сейчас с ней согласиться, то потом она сядет мне на шею.

Хотя меня немного удивляла моя реакция — раньше я вообщ, игнорировала любые выпады в мой адрес, но тут…

Может, во мне наконец-то стала проявляться кровь отца, может, я действительно повзрослела, но позволять кому-то мной командовать или унижать меня больше не собиралась. Никогда.

— А Дэн знает о такой интересной детали, что он твой? Нет? Хотя молчи, я спрошу у него, когда он вернется. Не люблю пользоваться недостоверной информацией.

.

Она покраснела и, уже не сдерживаясь, заорала:

— Ты…тварь, я тебя сейчас..

Геля повисла на ее плече, испуганно смотря на меня огромными круглыми глазами:

— Марселла, ты что…у тебя уже два предупреждения, еще одно — и тебя отчислят.

Та отмахнулась:

— Не отчислят. Такие, как я, редкость..

Я сгруппировалась и для себя решала, стоит ли позволить ей первой начать драку, а в том, что она попытается, сомнений не было. Или нужно ударить на опережение, как советовали мне Хват и Долорес.

И тут возле входа раздался жесткий, громкий голос:

— Что тут происходит? — к моему столику подошел жилистый, состоявший из одних мускулов, высокий и опасный мужчина. Русые волосы, темно-серые глаза, рубленные черты лица. Он внимательно оглядел нас.

— Ангелина, Марселла, почему не занятиях?

Геля тут же вспыхнула нежным румянцем и, смущаясь, принялась многословно извиняться:

— Простите, Мастер.