Воитель. Неживая земля.

Облокотившись, он приподнялся и провел ладонью по ее плечу. Иногда он представлял ее на месте своих жертв.

«Нет, она не такая. Ведь она не оттолкнула меня, — подумал он. — А другие, все эти красивые девочки, они больше не будут смеяться надо мной. Только кричать и плакать».

Несколько минут мужчина прислушивался к ровному, спокойному дыханию супруги. Потом, стараясь не разбудить ее, поднялся с кровати, сел на краю, опустошил стакан воды.

— Открой окно, пожалуйста. Душно, — в полусне прошептала женщина.

— Продует еще. Я на кухне открою.

Ворвавшаяся прохлада дождливой ночи успокаивала. Прикрыв глаза, маньяк мысленно прикоснулся к будущей жертве и ощутил приятное, возбуждающее волнение. Как все убитые им девушки, очередная мишень была очень красива и похожа на первую безответную любовь из старших классов. Ее смерть станет делом ближайших дней. Но нужно придумать другое место, где держать телефонный провод, потому как сосед с верхнего этажа сегодня вроде бы что-то заметил.

Маньяк взял со стола газету и самодовольно улыбнулся. Уже несколько месяцев о его делах говорит весь Петербург.

— Телефонист, — прошептал он, читая заголовок на первой странице.

Ему не понравилось. Может, выпотрошить следующую жертву? Возможно, тогда журналисты придумают что-то поинтересней. Отложив газету в сторону, он постоял еще несколько минут у окна и пошел в спальню. Прикрыв дверь, мужчина лег в постель, прижался к жене, обнял ее и постарался заснуть.

Но что-то тягостное, гнетущее было в непроглядном мраке царившей за окном ночи, рождающей в маньяке тревогу приближающейся, неминуемой опасности.

* * *

Сын Тьмы неторопливо полз по стене дома и жадно пожирал обитающую в воздухе человеческую злобу. Ее источник был наверху, совсем близко. Запах внутренней гнили человека начинал сводить великого князя с ума. Добравшись до седьмого этажа, Пожиратель увидел жертву, довольно зарычал и пополз к соседнему окну с открытой форточкой.

* * *

Часы остановились, больше не издав ни звука. Внезапное чувство тревоги заставило Телефониста проснуться. Он прислушался. Казалось, все замерло, напуганное приходом чего-то страшного. Все так же лил дождь, расчерчивая ночь за окном едва заметными серыми линиями, но и его маньяк тоже не слышал. В гнетущей, тревожной тишине ужас объял его тело, заставив сердце сумасшедше рваться из груди. Он понял, что так встревожило его во сне.