Воитель. Неживая земля.

Как-то я сказал, что самая яркая звезда — моя, и сразу получил за это. Даже имя не успел придумать, — Артем засмеялся и пожал плечами.

— Ужас какой, — сказала Майя.

— Да, дети бывают достаточно жестоки. Но вечерами я все равно продолжал со всеми смотреть в небо, выбирал себе звезды и придумывал им имена. Но уже не вслух. Поэтому и забыл, наверное. Да и не важно это. Мне просто нравилось слышать голоса других детей. Так я понимал, что не один. Я почему-то очень хорошо помню, как лежал и слушал, о чем они мечтают.

Это были добрые, светлые мечты. Я радовался им вместе с остальными, а потом засыпал. Главное — не остаться ночью одному, в тишине, наедине со своими мыслями.

Артем замолчал. Майя тоже заговорила не сразу, но рядом с ним ей было хорошо и без слов. Странно это. Давно ей не было так спокойно, как рядом с этим едва знакомым парнем. Она подумала о том, что им предстоит вместе идти домой. Сам он будет мокнуть, а ее прятать под зонтом. Перед сном он так же улыбнется ей, а она будет смотреть в его удивительные, похожие на два зеленых океана глаза.

Ночь они проведут под одной крышей, совсем близко друг к другу. Эта мысль еще больше взволновала ее, ведь у нее так давно никого не было. И когда ночь окутает город, она вновь останется… «одна, в тишине, наедине со своими мыслями…» — повторила про себя Майя слова Артема. Она понимала его. Каждый новый вечер в одиночестве для нее становился настоящей мукой. Что плохого в том, что сегодня она не хочет быть одна? Что этой ночью ей хочется немного человеческого тепла? Совершенно ничего. Но правильно ли это?

«Наверное, нет», — подумала Майя.

— Грустная история, — сказала она. — А что было потом?

— Потом мне повезло, и довольно рано я попал в военное училище по государственной программе. Это распространенная практика во многих странах. Детей-сирот берут на специальное обучение. Ну а дальше… дальше было много всего: и хорошего, и плохого. За один вечер не рассказать.

Майя смотрела на Артема и пыталась представить, каково это — быть совсем одному на целом свете.

Ей вдруг стало страшно и неимоверно жаль этого человека.

— А твои родители? Ты не пытался найти их?

— Пытался. Много раз. Я мало что о них знаю. Немного помню маму. Она часто мне снится. А вот папу совсем не помню.

Соседние столики понемногу опустели, и Майя с Артемом остались вдвоем. Ветер блуждал по улице, воя во дворах и на крышах. Украшенные серебром дождя тополя перешептывались темно-зеленой листвой.