Воитель. Неживая земля.

После отнявшей много сил трансформации познавательные и мыслительные процессы происходили медленнее, чем обычно. За ним, словно привязанный, волочился мертвец. Тьма готовила его для перерождения, после которого великий князь наградит невольника своим семенем, и из него получится новый груктна’низсшу. Ощутив повышение температуры, сын Тьмы поскорее миновал помещение с шипящими паром трубами и скрылся в темноте следующего тоннеля. Тело толстяка, извиваясь, ползло за ним, но у прохода зацепилось ногой за торчавшую из стены арматуру и застряло.

Тане казалось, что глаза мертвеца слезятся и блестят, будто почерневшие капли росы. Они стали огромными и безобразно выпирали на лице. Руки его оказались переломаны. Шея свернута. Чавкая окровавленным ртом, труп лежал на спине и смотрел прямо на нее. Взгляд казался мертвым и невидящим, но все же по ту сторону черноты было что-то обладающее живым разумом и мыслями. Оно копошилось и ворочалось в мешковатом теле Толстяка, отчего мертвец исходил судорогами и выталкивал изо рта кровь.

Не смея шевельнуться, Таня наблюдала за ним сквозь похожие на темные колодцы глаза убитого. Обитающее внутри мертвеца нечто не замечало дрожащую от ужаса девочку.

Извиваясь возле прохода, мертвый широко раскрыл рот. Нижняя челюсть на рваных лоскутах кожи отвисла до плеч, и он издал ужасный, похожий на скрежет металла вопль. Кто-то дернул мертвеца из черноты тоннеля, и его левая нога с хрустом сложилась вдоль туловища. И уже пропадая в чреве темноты, его изувеченная шея повернулась.

Он уставился на Таню и снова застонал, указав на старшую сестру сломанными фалангами пальцев.

Безобразные глаза, казалось, вот-вот лопнут, забрызгав все густой черной смолой. Цепляясь руками за стены, мертвый отчаянно старался выбраться из Тьмы и барахтался из стороны в сторону, будто его затягивало невидимым водоворотом. Снова оказавшись в одном помещении с сестрами, тело Толстяка встало на четыре конечности и выгнулось животом вверх. Рыхлая кожа на брюхе вздулась пузырями и лопнула, извергнув зловонную слизь и кровь.

Окутанный ворохом пульсирующих вен и синих кишок, изнутри, весь извиваясь, вырос отвратительный червь. Тело жуткой твари оканчивалось плотным, мясистым образованием с длинным, мерзко дребезжащим хоботком. Будто оглядываясь по сторонам, червь склонил нечто наподобие головы и распознал тепло живых людей. Переламывая позвонки, кривая шея Толстяка развернула мучительно вопящую голову. Опираясь на кисти рук, тело мертвеца зашагало к сестрам.