Четырнадцать в цель

Правда, страж у двери по-прежнему не собирался покидать своего поста, и Варлион обернулся, пуская глазами молнии.

– Что на этот раз?! Я выполнил все, как ты хотел!

– Ты даже цифры не записал, – грустным голосом сказал Грэйлон, но, заметив покрасневшее от гнева лицо Варлиона, понял, что перегнул палку. – Ладно, не волнуйся, можешь идти. Кор, выпусти его.

Беловолосый удалился, от возмущения, похоже, забыв, что должен двигаться бесшумно. Его чеканный шаг отражался эхом в коридоре, пока Кориэл не закрыл дверь.

Грэйлон тихо хихикнул:

– Уж теперь-то Варлион постарается, я его знаю. Он лучший портной Эриолана, но, чтобы подстегнуть его на работу, надо довести до белого каления. А иначе он так и будет сидеть часами за карточным столом. Конечно, Варли попытается сделать нам какую-нибудь мелкую пакость, но уж это мы переживем. Тем более большинство его шуточек понятны лишь ему самому. Ладно, мой юный друг, сиди тут тихо и набирайся сил, возможно, вскоре нам предстоят великие дела.

Остальные инструкции остаются в силе: никаких посторонних контактов без моего ведома. Если что, Кор за дверью. Все, удачи!

Оба эльфа снова исчезли, прежде чем Андрей успел задать им хоть один вопрос. Ошалев от общения с такими неординарными личностями, он снова лег на кровать и в ожидании подлости от лучшего портного эльфийского леса незаметно уснул. Крепко и без сновидений. А утром он понял, что Грэйлон был абсолютно прав, предсказав неминуемую пакость. Новая одежда, аккуратно развешанная в шкафу, была выполнена по лучшим эльфийским стандартам, но вплоть до дырки на штанине копировала то, что сейчас было надето на Андрее.

Варлион действительно обладал абсолютной памятью.

***

На протяжении последующих десяти дней жизнь Андрея не отличалась большим разнообразием. Он ел, пил, купался в бассейне, общался с Кориэлом, который, узнав, что Андрей занимался боевыми искусствами, попросил показать, что умеют люди из иного мира, и предложил поделиться своим опытом.

Кроме того, эльф научил подопечного обращению с полученным оружием: как смазывать, заряжать и держать, чтобы не отстрелить себе пальцы на ногах или нос. Занятия обычно проходили два-три раза в день по часу, а в остальное время Андрей читал. Грэйлон сдержал свое слово, притащив на следующий день два толстенных потрепанных тома. Парочка рун на их обложках недвусмысленно свидетельствовала о том, что сия писанина проходит по крайнему грифу секретности.