Космический мутант

Самым главным теперь он считал то, что знал лучше других, считая и дворню знахаря:

– Здоровье его, пусть не окончательно, исподволь, понемногу, действительно шло на поправку!

Уже и желтизна сошла с лица. Значительно сил прибавилось в окрепших руках и в теле.

И он, как совершенно необходимое условие, заодно и правильное для своего скорейшего выздоровления, воспринимал все те особые нормы, исключительные правила и конкретные порядки, что установил в доме и на обширном подворье строгий хозяин.

– Что же, выходит, действительно, в чужой монастырь со своим уставом не ходят! – несколько позже отыскал Борис Круглов для себя точное оправдание личного, так не присущего ему ещё с прошлой жизни, такого «не любопытства».

Да ещё и другой, кроме выздоровления, не менее веский, повод имелся для радужного восприятия Борисом Ивановичем всего того, что теперь окружало бывшего журналиста.

3

Своё грядущее и полное восстановление здоровья Борис Круглов осознал довольно неожиданно для себя самого, когда однажды понял, что совсем иначе:

– Не как «пациент на медсестру, проводящую процедуры»!

Стал вдруг посматривать на единственную женщину из окружения Николая Лебедева – управительницу по дому Ольгу Григорьевну.

Правда, так и не решался заговорить с нею о чём-то другом, нежели о чисто домашних вопросах:

– Опасаясь, ненароком навлечь на себя гнев, лёгкого на возможную расправу, знахаря.

Впрочем, властная, под стать работодателю, эта, довольно не старая ещё женщина, не состояла в какой-либо связи с самим Николаем Петровичем, разве что, кроме деловых отношений.

Появлялась она в доме народного целителя, что называется, ни свет, ни заря – с первыми петухами. И покидала его уже затемно, приведя в порядок все, какие тут имелись, помещения и, заодно, накормив-напоив обитателей большого дома.

– Не было ей свободного ходу, – как заметил Борис Иванович.

Там всё делал исключительно сам Лебедев и оттуда он же приносил готовые растворы для больного.

Это были, в основном, настойки из неизвестных Борису Круглову растений, пахнувшие, порой, так, что пациента с души воротило.

Но, иногда, несмотря на неприятный запах, они казались в итоге, чуть ли ни «амброзией – напитком Богов»:

– Такое снадобье ему хотелось постоянно пить и пить, не чувствуя утоления жажды.