Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

Я сажусь на пятки и аплодирую. Медленно. Размеренно.

— Похвальная верность. Мои подданные — самые лучшие в мире! Им довольно малейшего повода, чтобы отправить своего правителя в темницу, на станок палача, — не то чтобы я всерьёз рассчитывал на успех, но внезапно моя короткая речь затыкает кричащие рты. Люди замолкают и прислушиваются. Мелина с досадой морщится. — Вы правы. Во дворце предатель. И знаете, как я об этом узнал? Мне рассказал об этом нож, нацеленный мне в сердце!

Я поднимаюсь. Мои волосы ползут по плечам и спине, извиваются белыми змеями.

Толпа сдавленно ахает. Стражники отступают, несмотря на то, что Мелина на них прикрикивает. Я смеюсь.

— Сегодня утром я очнулся от болезни… Благодаря провидению, я проснулся за миг до своей смерти! Над моей кроватью навис проклятый убийца из Дунхама. Только чудом я смог избежать смерти и разбить голову жалкому наёмнику! И что же? Вы думаете, на этом мои испытания закончились? — я драматично развожу руки в стороны и поворачиваюсь сначала влево, а потом — вправо.

Смотрю в растерянные лица слуг и богатеев. Их внимание целиком и полностью принадлежит мне. — Нет! Спустя пару секунд на меня накинулась служанка, а после — мальчишка, подкупленный Святогорьем!

Андрос одобрительно кивает.

— Кинжалы не ранили моё сердце, нет… Но оно кровоточит из-за обнаружившейся правды — мои лекари, кроме преданного Ринара, оказались предателями. Гниль предательства заползла и в Совет. Те, кому я верил, — мои ближайшие соратники, Ламба и…

— Дамиен, — подсказывает Андрос.

— …и Дамиен, — послушно повторяю я и повышаю голос. Мои слова разлетаются по всему тронному залу и эхом отдаются от его стен, заглушают поднявшийся шум. — Мои ближайшие соратники тайком, как трусы, выкопали мне могилу и наняли убийц, которые должны были меня в ней закопать. Но мне повезло! Из-за обрушившихся на мою голову невзгод во мне проснулась магия… Поблагодарим же моих убийц и пожелаем им доброго посмертия! Мой отец множество лет пытался разбудить во мне магию, но случилось это только сейчас!

На последних словах мои волосы взлетают, изгибаются, вьются.

Я отстранённо замечаю, что волоски на кончиках прядей срастаются и превращаются в остро наточенную сталь. Люди кричат, но в этот раз я слышу в их воплях исступлённый восторг — они благоговеют и готовы передо мной преклониться, утопить в обожании высшей пробы. Мелина кривится — с презрением и отвращением. Злится.