Злодей и его амбиции. Рай на другой земле

Память тела возвращается постепенно, и воспоминания мне совершенно не нравится, потому что нет в них ничего значительного, ничего ценного и секретного — словно держали высочество за придворного шута или ширму, за которой творили свои грязные делишки. Как бы не тянуло полентяйничать, ручки сложить и слугами командовать, но я понимаю — если император здесь не более чем фикция, то в необходимый момент его без проблем уберут, землицей присыплют и посадят на трон нового, угодного. Наблюдаю, как старикашки подбегают, суетятся, достают из своих белоснежных балахонов странные фонарики, светят мне в глаза, уши, рот — едва удерживаюсь от совета, куда они могут ещё посветить — и причитают.

На балахоне одного из них, который копается в сумке чуть в стороне, вышита эмблема — зелёная змея обвивает чашу на тонкой ножке. В нашем мире такая картинка символизирует медицину… Раздражённо мотаю головой — следовало бы догадаться: отравленный император внезапно приходит в сознание, ведёт себя странно, слуг выгоняет.

К кому первым делом обратятся стражники? К лекарям, очевидно же. Долго обращались, правда, я уж успел сразиться с убийцами и побывал в паре секунд от того, чтобы бесславно отбросить копыта. В очередной раз.

Лекари меня поднимают, подхватывают под руки и, не переставая балаболить, затаскивают в спальню. Старики тащат, парни освобождают путь — двери пошире открывают, одёжки с дороги откидывают, осколки отпинывают, чтобы босые императорские пятки не порезались.

Мрачный мужик топает позади. Странное от него впечатление — шаг тяжёлый, словно сваи вбивает, но в остальном… Не прикасается ни к чему, не шуршит, не говорит и, кажется, даже не дышит; парадоксальное сочетание шумности и незаметности — будто громкие звуки шагов существуют отдельно от него. Оглядываюсь через плечо, внаглую повиснув на старикашках, изучаю его, насколько позволяет залитый кровью глаз, и получаю в ответ вздёрнутую с насмешкой бровь.

Один из пареньков подбегает к кровати, не замечая кровавого пятна и торчащих из-под ткани ног, и спешно начинает заправлять верёвку, удерживавшую балдахин, в специальные крючки, и с каждым крючком на столбике или основе кровати балдахин поднимается выше, выше и выше, открывая отличный вид на раздробленную в хлам голову — розово-голубоватые мозги смешались с покрошенными костями, кровь на них собралась тёмно-багровыми полосами.