Небесный наследник. Том 1. Том 2

Остальные и в самом деле вели себя либо предельно напряженно, сосредоточенно, либо напротив, не в меру дурачились. Нервозность витала под потолком раздевалки плотным облаком.

И только теперь я понял, что к чему. Я все эти эмоции уже пережил — когда обучался в Школе в своем мире, — и нервозность по поводу первого выхода на арену, и переживания по поводу первого боя. Да и не только первого. За все те долгие годы учебы я испытал это всё не один и раз и потому сейчас был готов, не ощущая никаких чувств.

У команды же это был, кажется, первый такой важный и высокий турнир и потому они вели себя так.

Я невольно улыбнулся. Если бы Император из моего мира следил за моим боем я бы тоже чувствовал себя напряженно. Но не из-за того, что испытывал робость. Просто Его Величество Коргим Третий испытывал огромную слабость к мальчикам и тот, на кого он вожделенно смотрел, доставлялся ему тем же вечером личной охраной в будуар. О том, что было дальше, лучше и не говорить.

— Парни! Первая готовность! — заскочил в раздевалку Антон Константинович. — Сейчас легкие веса пойдут. Первая схватка Барсук. Потом Андрей. Потом Максим. Аристо, ты четвертый. На финиш первого круга — Глеф. По средней — Патрон, Сергей, Круиз.

Даже при закрытых дверях раздевалки было слышно, как кричит толпа — во Дворце ее собралось очень много. Они что-то скандировали, и я не сразу разобрал, что кричат «Тигр! Тигр!».

— Большинство сегодня явно не за нас, — язвительно заметил Глеф.

— Тогда покажем им, кто тут настоящие бойцы! — ответил Антон Константинович.

И мы начали одобрительно кричать.

Из потолка раздевалки вдруг отделились две плитки и из образовавшегося отверстия выплыл экран монитора. По нему начали транслировать открытие турнира. Камер, как я понял, было несколько и потому изображение часто менялось, показывая то пустой ринг, то собравшихся зрителей — в основном высокопоставленных господ, которые сидели тихо и в сравнение со зрителями Стилета не годились.

Один раз камера мельком показала и самого Императора.

Это был уже старик, но сохранивший свою стать. Внутри него был словно стальной стержень и держался Государь так, что сразу было понятно кто он, даже если бы он был сейчас без знаков различия на одежде.

Рядом с Императором сидела девушка, молодая, лет двадцати пяти и по недовольным шиканьям и ворчанию команды я сразу же понял, что это та самая балерина, которую считали фавориткой государя.