Легенды Отрезанного Простора

И у всех ли войн есть хоть какая-то цель? К чему стремилось племя Огненной Травы, нападая раз от раза на соседей, как стая беззаконной жадной саранчи? Ответы смешивались и туманились простотой и неопрятностью правды: всего лишь из жадности, как два древних змея. Два зла сражались в незапамятные времена, вонзая клыки в колоссальные чешуйчатые тела, как две пропасти, две черные бездны, обретшие фантомную плоть.

«Белый Дракон, мои ли мысли сейчас в голове? Ответь?» — спросил Адхи, замечая, как непривычно тягуче и долго он рассуждает, точно древнее усталое существо.

В переходе между мирами он сливался единым колебанием сознаний с чередой сияющих линий, отраженных сквозь пространство немой пустоты вечностью переливов. В них звучала песня миров, в них угадывался тонкий зов, сквозь который проступали знакомые и незнакомые голоса. Множество голосов, замирающих и оживающих натянутой струной. Голоса и сердцебиение, тихое трепетание души мироздания. Только сердца родных скиталец так и не услышал, не распознал, не отделил от общей картины.

«Матушка, отец! Живы ли вы, не напало ли на вас вновь племя Огненной Травы?» — тревожился Адхи, ощущая себя чужим среди побоища, среди храбрых солдат и скорбных мертвецов. Их судьбы переплетались гулом бешеных колесниц, где разгоряченные возницы, не видя преград, правят к пропасти. Здесь, в этом чужом мире, схлестнулись разные силы, отрезанные от корней и всеединства разумных созданий, как срубленные деревья или обезглавленные змеи, стремящиеся проглотить собственный хвост.

— Эй, а малец-то весь в крови, — заметил один из солдат. — Ранен, небось.

«Не кровь это! Пока не кровь. Это у меня кожа такого цвета», — вздрогнул Адхи, вспоминая, как отличается от солдат в запыленной зеленой одежде с непривычными вышивками. Не нашлось меж них ни орка, ни эльфа — всюду люди, измученные и оглохшие в исступленной борьбе. Хотелось вернуться домой, в деревню, или хотя бы к кудесникам, к чему-то привычному.

— В крови. Тут все в крови… Ввинчивай винты! — приказывал командир и сам кинулся к громовым орудиям. И он улыбался, улыбался жутким застывшим лицом, обращенным в сторону врагов. Но видел он в них уже не людей, а множество далеких огоньков, мелькание конницы и сабель. А летящие в редут ядра — огромные градины разбушевавшейся непогоды. Так казалось при взгляде на этого коренастого немолодого человека в зеленом кафтане.