Элато. Тропой дерзких

Глухие доспехи, непробиваемые. Значит, сейчас будет драка с колдуном, вернее с магом. Только этого нам и не хватало!

Мы стояли растерянные, не понимая ничего. Вернее, мы понимали, что за переделку нам уготовили, только для чего, вот вопрос!

Я толкнул ногой входную дверь – за ней была тёмная улица и мелкий дождь. Алого света и арены с горгульями не было.

− Там улица! 

Никто не ответил. Все смотрели на хозяина, готовые к бою.

− Ах ты жук навозный! – кашит, несмотря на раненную ногу, мигом оказался недалеко от сидящего колдуна, рубанул того по шее, но хозяин даже не обратил внимания.

Зато, когда он встал, ударил кашита ногой в живот (очень даже мастерски, на мой взгляд). От удара пухлый согнулся пополам, при этом показалось, что он не взвыл от боли, а нявкнул. Чернокожая ойкнула, удивлённая, а я опустил меч. Ворон стоял потрясённый. Всё не понимал, как это, ударить человека мечом по шее, а ему хоть бы хны? Я-то искушён, знаю про такие доспехи, сам не раз их одевал.  

− Вы одурели? – вскрикнул хозяин.

– Вам нужно идти вместе! Откиньте свою гордыню! Этот воин! – он указал на меня рукой. – Стоит больше вас трёх! Вы упустите такой шанс?

− Да! Я с вами хотел пойти! Хоть мой кувшин вина разбит, я готов пить ваше! 

Ясно, что колдун не хотел нас уничтожать, а лишь помирить. Только в сознании сразу зароились вопросы: зачем, зачем он заботится о каких-то постояльцах. Вот не нравится мне эта чрезмерная забота, ох как не нравится!

− Ну, мы это… − буркнул удивлённый кашит хозяину.

− Он Ворона оскорбил.

По справедливости мне нужно сейчас сказать, что Ворон оскорбил меня первым, эта (сейчас растерянная) троица начнёт ерепениться, пойдёт спор, кто кого оскорбил и насколько обиднее. В результате примирения не будет. 

Буду умнее…

− Ворон, прими мои извинения! – я был сама искренность и наивность.

− Ну… − тот растерялся, посмотрел на друзей.

− Конечно, нам такой воин в компании не помешает, − сказала чернокожая примирительно. Я лишь сейчас оценил её тёмный пояс на костюме с серебряной круглой пряжкой, на котором голубел плоский прозрачный камень.

  

− Не знаю! Как по мне, он сильно заносчив! Мы в пути передерёмся между собой! – в глазах кашита была злоба и обида за то, что я отправил его отдыхать на скамью. Но он быстро пришёл в себя. Настоящий человек так бы не смог – проплавал бы в тумане немало времени. – Тем более, из-за него у меня ранена нога! – Он присел в изнеможении на скамью.