Элато. Тропой дерзких

Правила, по которым он заставляет играть в эту игру, устроены так, что ни один человек не доходит до дерева. Ни один!

− Но есть же бессмертные! Король Бизерии при мне допрашивал бессмертного, палач ему отрубил руки. Затем бросили его в камеру, следом зашвырнули руки. А утром они снова были на месте! Даже шрамов не осталось. 

− Эти бессмертные, они не люди!

− А кто же? Я сам с ним разговаривал!

− Смотри! – Терзанай взял один прозрачный кувшинчик, плеснул в очаг, откуда повалил огонь, пронёсшийся надо мной.

Яркие языки огня коснулись магической стены и расползлись по ней. Она истаяла, а от увиденного у меня полезли глаза на лоб, а челюсть отвисла…

На цепях висел полуистлевший человек, поддетый большим крюком под рёбра. Запах тлена ударил в нос, сладковатый и тошнотворный. Но пол был так густо залит тёмной кровью, что она расползалась, приближаясь к моему кругу, как только исчезла завеса. Череп, по-другому голову висящего на крюке не назовёшь, вообще не имел лицевых мышц.

Они истлели, осталась лишь сморщенная кожа на макушке. Ком подступил к горлу. Сейчас меня вывернет на пол.

−Даены! – воскликнул я в изумлении. − Что это? Кто это?

− Терзанай! – заклацали зубы черепа. – Где ты взял этого тупицу? 

Глубоко впавшие, усохшие глаза, которые давно не прикрывали веки, уставились на меня. 

− Бессмертный я! Уухх! Бессмертный!

− Закрой! – я закричал, отвернувшись. – Закрой! Не могу на это смотреть!

Терзанай задвигал руками, забормотал.

Завеса появлялась постепенно: сначала была прозрачная, потом стала мутнеть, пока не стала матовая. Кровь, от которой я невольно отодвинулся, перестала ползти, но та, что уже была с этой стороны, не исчезла.

− Ты можешь объяснить, что это? 

− Могу, но не всё. Как я уже сказал, бессмертные – это не люди. Они бесы, шаксы  – кто угодно. Я пытался допрашивать этого… − Терзанай кивнул на завесу. – Он сразу притворялся, что чувствует боль, испытывает страх. Но потом я его повесил на крюк.

И он там висит… знаешь сколько?

− Сколько? – прошептал я одними губами. Что-то мне уже стало не по себе. А я ещё из города не вышел.

− Полгода он висит. Не ест, не пьёт. А с него бежит кровь, как с битого кабана.

− Жуткие вещи ты рассказываешь, Терзанай. Я вообще-то думал, что просто пойду к дереву, поколочу скелетов, пройду подземный мир насквозь. Там, говорят, тоже колдовство, норнги стараются не пускать дальше, но правила соблюдают.