Элато. Тропой дерзких

И может, то, что сейчас произойдёт – последнее хорошее приключение в этой моей несладкой жизни.

− Элама, а ты мне сразу понравилась.

− А ты меня сразу испугал. Как вошёл в зал на том постоялом дворе, так я сразу поняла, что ты опасен. А теперь и не опасен совсем, даже немножко родной.

Родной… Развеселило меня это. Как может белый человек быть родным чёрному? Хотя, родственник – это не всегда и родня, как выясняется в тяжёлые моменты жизни. Чужие люди, бывает, ближе.

Вдруг Элама отшатнулась и прыгнула в воду.

− Я снимаю куртку! − громко сказала она. Это было самое безумное, что произошло со мной за последнее время. Хотя повидал я немало на своём веку. В логове врага, глубоко под землёй я сейчас буду обнимать женщину, родившуюся далеко-далеко, и притом совсем другого цвета. И я это сделаю, шаксы бы меня загоняли!

Я не спешил, сняв нагрудник и наручи, затем стащил одежду и прыгнул в воду. Над головой полетели на берег штаны Эламы.

Оказавшись рядом, я обхватил Эламу за талию, прижал к себе. Кожа её была нежной. Её приятно касаться ладонями, вжимать пальцы.

Элама пристально смотрела в глаза, рот чуть приоткрыт. Ногами обхватила меня чуть пониже спины, сжала колени, будто наездница бока вараниса… 

В общем, я не буду всего рассказывать. Про то, как Элама странно вращала глазами, про блуждающий взгляд и мою прокушенную нижнюю губу. Скажу лишь, что пробарахтались в воде мы долго.

− Пора выбираться, − всё ещё лаская ладонями её спину, сказал я. − Интересно, никто за нами не подглядывал?

− Нет тут никого! 

− Я выпустил Эламу из объятий, выбрался на камни, сразу схватил штаны. Мне всё казалось, что за нами наблюдают норнги. 

− Что-то мы с тобой забылись. Хотя это и было обалденно, но сейчас тут не место для объятий. Нам, может, сейчас ловушку готовят. Думаю, время сейчас против нас. Нужно выбираться, как можно быстрее.

Выйдя из воды, Элама села на камни и не проронила ни слова. Я уже застёгивал нагрудник, а она так и сидела голая.

− Одевайся, чего ты? 

− Может, и не место для объятий здесь. А может, и место, потому что у меня чувство такое, что больше белый свет я не увижу. Не увижу солнца и облаков. И знаешь, что я тут поняла?

− Что? – Я пристёгивал ножны с мечом.

− Мы не ценим жизнь. Живём не так, как нужно. И я жалею о том, что нас покинули даены.