Самое Древнее Зло III. Помощники бога

Они и остальные сильные в маго-машинерии голдиварцы были заняты тем, ради чего и существовало всё это Сопротивление — строили леддель.

Без вступлений и приветствий Антон пересказал наши приключения. Слушая его, притихли даже вечно спорившие друг с другом Матвей и Дьярф.

Когда Антон закончил, Матвей первым воскликнул:

— Надо принять предложение Слюбора.

Дьярф, который словно обязался во всём не соглашаться с Матвеем, насмешливо возразил:

— Ха, и поверить фулелю? Вполне может быть так, что все мы — всего лишь порождения сознаний Бленды или Антона, которые всё ещё стоят на арбузном поле, а Слюбор следит за нашими переговорами, выпытывая все тайны?

Слушавшие их спор бойцы спецназа заволновались.

Кто-то даже вскочил со стула и начал ощупывать свою голову, проверяя не фантом ли он? Как и многие земляне, бойцы плохо понимали работу магических струн, поэтому всерьёз приняли шутку Дьярфа.

Дьярфа прервала Корта-Ильда:

— Не мели чепухи. Никто ничего не выдаёт. И мы не фантомы. Не пугай землян.

— Ну, согласен, я переусердствовал, — смутился Дьярф. Обратился к солдатам: — Простите, кэры и кэрессы, я пошутил. Просто в Академии есть известная шутка, что весь мир — это иллюзия фулеля, а люди в ней — фантомы. Не придавайте ей значения. Уверяю, все мы тут настоящие, а не выдуманные.

— Я тебя однажды ушатаю за такие шутки, — сказал кто-то из спецназовцев. — Не иллюзорно.

— Козёл, — поддержал его другой боец.

Дьярф поспешно сказал:

— Но всё же я против встречи со Слюбором Риммелем.

Я не верю фулелю.

— А я и не призываю верить, — сказал Матвей. — Я призываю попробовать его предложение.

Корта-Ильда поддержала Матвея:

— Слюбор пока что единственный, кто может вывести нас на Первомага.

Тут уже вмешался Антон:

— Я бы не стал полагаться на Слюбора. Ведь этот парень зачем-то удалил из нашей памяти все воспоминания о себе. Если он на нашей стороне, то зачем сделал это?

— Ничего он не удалил, — буркнул Матвей, который отчего-то недолюбливал Антона. — Он навёл на вас иллюзию того, что вы его не помните.

Я, например, прекрасно, его помню.

— Тля, — сказал Лимоныч, — а какая разница? Ведь он сделал что-то с нашими мозгами. Это, по-любасу, недружественный поступок.

Пиротов молча хлебал чай, наблюдая за нашим спором.

— Может, Слюбор поступил так именно для того, чтобы отвести от себя подозрения? — предположила я.

Пиротов выплеснул из кружки остатки чая, а его помощник наполнил её заново. Сделал глоток, все притихли.