Наемник. Дорога к магии.

Это одновременно радовало и смущало бывшего конюха, он был рад, что войны стали спокойнее, но пока не понимал причин подобных изменений. Так же по его заметкам с ними не было ни одного мага, но на этот вопрос ответ дал Олаф. Оказалось, что со свержением династии правящей в нашем славном королевстве Солиц, поменялись и законы, по которым теперь в феодальных конфликтах было запрещено использование магии и разрушения инфраструктуры не являющиеся непосредственным имуществом противника. Молодой наемник не знал, точно ли передал товарищ слова монарха, но из его уст они звучали так:

«Если благородные решат померяться гордостью, то пусть и страдают только они, а не все, кто попался им на пути»

Но как бы не были хороши законы, к некоторым вещам они отношения не имели.

Так, встретив крестьянина, что вез телегу с мукой в замок виконта, солдаты отобрали ее. А если бы он попытался сделать тоже самое, когда замок был уже взят в осаду, то болтаться бы ему на ближайшем суку.

Еще большей нереальностью оказалось для Брона то, что навстречу армии выехал гонец от виконта. Боец просто ехал по дороге, держа в руках знамя, которое пересекали две белые полосы на синем фоне. Знамя переговоров.

Наемники не были при встрече его с бароном Тунием, но результаты вскоре стали известны всему войску. Виконт приглашал своих врагов на поле, что располагалось недалеко от его замка. Брон просто не понимал, как даже с помощью введения законов, превратить искусство войны в фарс.

Ни разведки, ни контрразведки, ни уловок, ни обманов, ни подлости, ни страха, ни крови. Война превратилась в турнир. Собрались, поехали, все обговорили, встретились.

Понятно, что битва будет не на затупленных мечах, но ничего кроме самого сражения от прошлого военного опыта доставшегося юноше от некроманта не сохранилось.

Получив известия от своего врага, войска барона ускорилось и к вечеру десятого дня вышло на то самое, безымянное поле, встав лагерем на одной из сторон.

Как бы не был скептично настроен Брон, но окончательно он не разочаровался. Разбив лагерь, люди принялись обкапывать его траншеями, по периметру которых раскидали «чеснок». Так называлось коварнейшее изобретение, представлявшее из себя четыре скованных вместе гвоздя. Скованны они были таким образом, что брошенные на землю, так или иначе указывали в верх одной острой гранью.