Наемник. Дорога к магии.

Ничего лучше не придумав, он резко сел, вытянув руки перед собой и громко рявкнул:

-Бу!

Друзья отскочили с испугом на лицах, а парень, пользуясь замешкой и темнотой, быстрым движение сунул цацку в свой карман и засмеялся.

-Тьфу на тебя придурок,-разозлился Лодрик,- мы за тебя испугались!

-Да ладно, смешно же,-попытался защититься от друзей Брон, но все равно ощутимо получил по макушке, думал он при всей этой веселости, только об одном.

Ему повезло, что он потерял сознание, держа факел чуть позади себя иначе угоди горящая палка на обветшалое тряпье, то друзья бы нашли обгорающий труп.

Юноше было сложно делать вид, что ничего не произошло, но потихоньку мысли о медальоне отступили, не устояв под натиском жажды наживы, что излучали его друзья.

Всем почему-то казалось, что в спальне колдуна непременно должен быть клад.

Клад то там наверняка был, только вот друзьям его оказалось не под силу найти. Так что их уловом оказалось лишь небольшое кольцо с пальца колдуна, да куча сгнившей мебели и одежды, с парой медных подсвечников.

Больше ничего друзьям найти не удалось, и они поспешили домой, решив вернуться сюда через пару дней. Всю добычу по уговору отдали Брону на хранение, так как тот был сиротой и надзора за ним не было. Друзья просили его надежно спрятать их сокровища, Брон кивал и соглашался, но чем ближе они подходили к деревне, чем больше его манил кулон.

Войдя в деревню, они разделились, отправившись по домам, Брон тоже поплелся к себе.

По пути к дому, ему встретилась Канса, жена мельника, к которой паренек иногда тайно захаживал по ночам. Она, пройдя мимо шепнула, что ждет его сегодня, паренек же в ответ мимоходом извинился, чем изрядно удивил женщину. Расспрашивать она его не стала, не на улице, иначе к завтрашнему дню бы половина местных сплетниц перемывала ей косточки. Женщина лишь оглянулась вслед парню, продолжив свой медленный променад к колодцу.

Брон меж тем наконец достиг дома.

-В сене уж точно никто искать не станет,-шепнул он себе под нос.

Лошади ответили хозяину дружелюбным фырканьем, а два жеребенка даже потерлись лбами, высказав тем самым свое доверие. Да, из всего хозяйства, а это более десяти кобыл, и пяти хороших коней, у юноши остались лишь двое. Немолодая уже кобыла, да старый конь, что не иначе как чудом смог ее обрюхатить.