Легенда о Расколе: Игра жизнями

Так вот что я вам скажу: я лучше сдохну, чем всю жизнь буду бегать!

Ренар смачно сплюнул и отвернулся от всех, сделав шаг от костра. Повисло гнетущее молчание. Маркар, наконец, оживился, встал с земли, возвысившись над всеми присутствующими и положил обе руки на навершие меча.

— Разность убеждений, — спокойно сказал он, — различие взглядов. Вы все правы и все ошибаетесь. — Маркар повернул голову к Вестеру. — Где то внутри тебя еще теплится надежда, что она вот-вот вернется. — Дальше он обратился к Ванессе.

— Ты успела спасти сестру, — кивнул Маркар в сторону палатки, где спала маленькая Валерия Бенсон, — и не хочешь рисковать ее жизнью. Ну а ты, — повернулся он к Ренару, — потерял мир, за который многие годы проливал кровь. — Маркар взял протяженную паузу, еще раз бросив взгляд на всех остальных. — Боль. Страх. Злость, — закончил он.

Вновь повисло тяжелое молчание. Все поняли, о чем сказал Маркар и теперь только ждали его следующего слова. Ночная тишина, треск костра и далекое пение на эльфийском языке.

— Приближаются! — внезапно дернулся Ренар и его рука легла на рукоять меча на бедре. — Всадники. Трое.

Глаза Ванессы моментально вспыхнули красным огнем.

— Один синий, — добавила она. — Двое... — ее сосредоточенное лицо напряглось, на лбу проступили еле заметные морщинки, — ...не могу понять. Слишком слабая энергия... Люди?

— Может бескровные? — глянул Вестер на Маркара.

— Нет, — покачала головой Ванесса. — Нет, этих я уже отличу от любого.

— Это люди, — уверенно подтвердил Маркар, повесив свой меч на спину.

Через несколько минут в лагерь ворвался всадник и, не успел конь затормозить, как он уже оказался на земле. Огонь костра осветил синий знак звезды на груди. Еще через несколько мгновений рядом с одним взмыленным конем появились еще двое мощных жеребцов, одного взгляда на которых хватало, что бы разглядеть в них гордую породу шаир. Их наездники спешились почти одновременно, но так и оставались в тени.

Мужчина с синей звездой на груди оказался Артуром Арли — лингвистом и автором нескольких книг об особенностях людского наречия (в частности второй части учебника языкознания), обладателем достаточно противоречивой репутации «человеколюба» и яркого, крестообразного шрама на выдающемся вперед подбородке.

Шрам, похоже, был оставлен лезвиями, однако сам Артур всегда говорил, что случайно уснул за работой на высохшей печати и та навсегда врезалась в его подбородок.