Костяной Скульптор. Том 1

Однако я и не собирался бездумно атаковать. Вместо этого, когда между нами осталось меньше полуметра, активировал Подчинение.

Да, как-то повлиять на охотника способность не могла, но мои ярко вспыхнувшие пурпурным глаза на секунду сбили его с толку. И этого оказалось достаточно.

Я разжал руку с палицей и крепко схватил Веска за предплечья, после чего мы полетели кувырком к дальней стене. В процессе я успел с силой приложить его левую руку об пол, так, что магическая штука, от которой так сильно фонило святой магией, выпала из ладони и покатилась по полу.

А когда мы остановились, и охотник оказался прижат к полу, я, вместо того, чтобы ударить его по лицу, решил всё-таки закончить этот поединок. Ухмыльнувшись Веску, уже начавшему было бормотать что-то новое, я заговорил.

— Позволь представиться, Веск. Я Ганлин. Ты ищешь меня. Может быть, поговорим?

Пару секунд он просто молчал, то ли пребывая в ступоре, то ли проверяя свою крышу на сдвиги, то ли просто обдумывая моё предложение.

Всё-таки только что мы чуть не поубивали друг друга, и такая резкая смена тона «диалога» выбивала из колеи. Однако его ответ попал в область моих ожиданий.

Говорили мы долго. Я рассказал, как появился в инкубаторе скелетов, рассказал о своём пути по уровням. О встрече с кареглазой, пусть и не прямо всё, но тоже рассказал.

Уточнять Веск не стал, видимо, понял, что эта информация ему самому ничего не даст, а только раскроет личные тайны девушки, чего ни она, ни он точно не хотели.

Про тонкости работы своих способностей я говорить отказался, обрисовав в общих чертах только то, что охотник мог бы понять и просто по наблюдениям.

В конце концов, моя изменившаяся внешность должна была натолкнуть его на определённые мысли. Да и опять же, для него лично эта информация была совершенно бесполезна.

В остальном же я старался быть честным, поскольку, если принципы слияния костей или Подчинения никак не влияли на отношение Веска ко мне, то вот история моей краткой жизни ещё как влияла.

Кое-где я пользовался тем, что, в отличие от кареглазой, у меня не было пульса, не было дыхания и даже моё лицо не выражало никаких эмоций, так что уловить, что я нечестен, было невозможно. Но слишком много врать тоже было чревато.

Если бы я соврал, а потом Веск как-нибудь узнал правду, его ко мне доверие, и так крайне тонкое, разлетелось бы в дребезги. А я почему-то не сомневался, у этого человека были способы проверить мои слова.