Костяной Скульптор. Том 1

Но тогда я хотя бы отдавал себе отчёт в том, что делаю, что говорю и о чём думаю.

Но после битвы с мамонтами, когда я уже откровенно называл людей тараканами и мусором… всё начало переходить в разряд абсурда. Я лез напролом, совершал совершенно идиотские поступки, мне далеко не свойственные, думал такое, что в нормальном состоянии было для меня неприемлемым.

Я словно стал королём драмы. На меня и только на меня должен был быть направлен свет фонарей, я был центром мироздания, величайшим и могущественнейшим, а все остальные были лишь пеплом у меня под ногами.

Идиотизм в последней стадии, тем более если вспомнить, кем я был и в каком месте находился. То сражение с урдалаком, когда я отказался от оружия, решив, что сильнейшая нежить уровня «достойна» того, чтобы я дрался с ней голыми руками. Это ведь было верхом абсурда.

Я всегда считал, что в сражении нельзя вести себя небрежно, нужно использовать все силы, что у тебя есть, все грязные трюки, все финты и уловки. Ты один, и никто тебе не поможет, выжить — значит победить, даже если битва завершилась не в твою пользу.

Но почему-то вдруг забыл об этом, чтобы банально покрасоваться.

А то, как я поступал с кареглазой. Называл её «зверушкой», не считался ни с какими её потребностями, в итоге едва не позволил ей умереть.

Это никак нельзя было назвать здоровыми эмоциями. Мы ведь с ней заключили договор, она была мне интересна, путешествие в её компании было куда менее скучным, чем в одиночку.

И при этом она терпела, безропотно терпела всё. Недоедание, недосып, усталость, раны… она не высказала ни слова жалобы и, только когда оказалась на грани смерти, всё-таки не выдержала и позвала на помощь.

Вскочив, нёсшиеся на полной скорости мысли не позволяли мне больше сидеть на попе ровно, я принялся собирать свои нехитрые пожитки. Девочка тоже встала и накинула на спину рюкзак — она свои вещи даже не разбирала, видимо, привыкла, что я могу её поднять в любую секунду.

М-да… что это всё-таки было? Я возгордился и решил, что я — пуп земли? Нет, это не может приходить и уходить так резко.

Это было нечто магическое, вызванное появлением Жюстины. Подумав чуть дольше, я мог с уверенностью сказать, что это была не звёздная болезнь.

Меня поглотила Гордыня, именно так, с большой буквы.

— Толья… — пожалуй, назвать её по имени сейчас было правильно, может быть, даже необходимо для неё.

— Да? — её голос дрожал.

— Такого… больше не повторится. Я обещаю.

***

Кареглазая дёрнулась в своём уголке. Проснулась.