Костяной Скульптор. Том 1

Этот шар и ударил моего будущего донора в бок. До слуха отчётливо донеслось характерное похрустывание, а сама тварь, издав негодующий вопль, отлетела к стене. Крови у урдалаков не было, так что ни кровотечения, ни синяка на месте удара не возникло, и от того повреждение не казалось таким уж серьёзным.

Но я знал, что сломал монстру минимум три ребра. Опять же, фатальное для человека пробитие лёгкого для нежити не имело большого значения. Однако, чем больше костей я сломаю, тем слабее станет урдалак в итоге.

Этот принцип я выяснил на собственном опыте, так что был уверен в его правильности.

Не став дожидаться атаки урдалака, рванул вперёд. Булава, которую у меня не без проблем получалось удерживать в одной руке, почти скребла шипами по камню. Тварь, потратившая драгоценные секунды на попытку оклематься после первого удара, отреагировала слишком поздно. Я уже был в паре метров и в богатырском замахе, чувствуя, как скрипят от напряжения кости, атаковал ноги монстра.

Надо отдать нежити должное, какое-то соображение о тактике у неё имелось.

Подпрыгнув на месте почти на три метра, урдалак попытался достать меня когтями.

Вот только моё чувство боя было куда лучше. А потому, заранее предположив, что монстр попробует уклониться не в стороны, где его бы всё равно достал шипастый шар, а вверх, я лишь усилил импульс своего вращения.

Двадцатикилограммовое оружие было тому отличным подспорьем. Когда булава, сделав полный оборот и в процессе поднявшись на уровень плеча, врезалась в уже раненый бок, урдалаку оставалось только жалобно завыть и отправиться в очередной полёт.

Три сломанных ребра превратились в шесть или семь раздробленных в труху. Такое повреждение уже не могло не отразиться на силе нежити. И правда, поднимавшийся с пола монстр недоуменно воззрился на собственную руку, повисшую вдоль тела плетью. Удовлетворённо хмыкнув, я снова бросился в атаку.

На этот раз урдалак, похоже, осознав свои ничтожно малые шансы на победу, решил пойти ва-банк. Прижавшись к стене, он со всей силы оттолкнулся от вертикальной поверхности и пулей выстрелил мне навстречу.

Решил, что, хотя бы, нанести мне увечье будет уже хорошим исходом. Наивный.

Разница между мной сейчас и мной неделю назад, когда я бился с прошлым урдалаком голыми руками, была кардинальной. Честная победа, от которой я пострадаю не многим меньше своего оппонента больше не была приемлемой, даже с учётом того, что все трещины в костях со временем бы заросли.