Путь даэдра

Фагот рванул за ним, но его настигла белая полоса, выпущенная матерью-дымком, он вмиг стал похожим на статую из мутного льда. Бедный Фагот упал так, будто был уже весь заморожен в камень. А Бега спасся и рассказал эту историю. После этого никто не решается искать пещеру умершего колдуна.

Все молчали, видно, истории у костра изгои слушают часто. А мне с Вейтом завтра придётся идти к алтарю, который охраняет мать-дымок, да ещё ледяные привидения. 

− Расскажи о даэдра, − попросил я. – Я уже стал мучиться догадками, каким я был даэдра при той жизни, которую не помню напрочь.

Ясно, что разумным, больше разумным, чем эти люди. Но я лишь помнил, что даэдра бывают сверхразумными как Принцы, которых шестнадцать. Бывают просто разумными и низшими, подобными зверям. 

− Даэдра, − начала рассказ Эната, − наслаждаются жестокостью, но бывает, высшие и милосердны, как Мара, например. Но есть такие, как…

Со стороны портала раздалось громкое карканье ворожей, они отбегали оттуда, а там стояли… две женщины, кожа которых была золотой, если это не отливали золотом их красивые узорные доспехи.

− Нас посетили золотые святые! – вскочив, возопил Вейт.

− Аурилы! нас посетили аурилы! − воскликнула Эната. – На колени! Склоните головы! Это вернейшие слуги Шеогората!

Все быстренько пали ниц, кроме меня и ворожей. Те хоть что-то тихо обсуждали, каркая между собой, я же смотрел истуканом. Больше всего мне не нравилось, что имя Шеогорат я уже слышал вместе с ненавистным именем Боэтия.

Они были красивы, эти золотые… женщины в красивых округлых наплечниках, чешуйчатых  шлемах и кирасах. Но на их головах были рога, которые предательски выдавали формы их шлемов. Выходит, это даэдра, и тут им сразу поклоняются, вернее, их просто боятся.

Эти две аурил шли ко мне, никуда больше не смотрели. А глаза… белки их цвета бледного пламени, зрачки же вертикальные, как у хищников. 

− Ты должен идти с нами, − голос ближней аурил отдавал медью, был надменен до предела.

Но в то же время обе эти женщины обладали женской магией, в которую я уже почти влип.  Мне хотелось идти с ними, говорить, слушать их голоса. Смотреть в их хищные глаза и не отрываться. Этого мне хотелось, как мужчине. А как воин, я понимал, что эти рогатые сучки не желают мне ничего хорошего, они выполняют чью-то волю. Конечно, как даэдра, я должен по всему находиться в Обливионе, но я в теле человека. И ещё не разобрался, для чего сюда прибыл.