Пыль иных дорог. Наемник.

В этой темноте наконец-то появился свет! И хоть самый дешевый китайский фонарик светил куда лучше, но это былого не важно. Этот мир изменился, поэтому и мне пришлось меняться.

Не знаю почему, но я понял, что нужно двигаться именно туда. К этому маленькому, мигающему огоньку, манящему меня так словно я был мотыльком, которого привлек свет ночного фонаря.

Сначала у меня ничего не получалось. Это как заставить человека, разучившегося ходить, пробежать стометровку наравне с олимпийским чемпионом. Попробовать можно, но результат такого забега вряд ли сможет чем-то удивить.

Примерно в такую же ситуацию попал и я. Было не понятно, как можно сдвинуться в сторону той притягательной точки. Приходилось напрягать каждую клеточку своего эфирного тела, мысленно представлять, как я делаю шаги по темной дороге по направлению к свету, но все было бесполезно. Я пробовал лететь, ползти, но по-прежнему оставался на месте. Пока я не представил, что я попал в огромный бассейн, заполненный чёрной водой. И я поплыл. Медленно, словно пытался пробраться сквозь землю, но начал двигаться вперед.

Движение стало моим существованием, смыслом всей жизни. Так маленький жучок короед прогрызает себе путь в твердой древесине. С ним ничего не случится, если он остановится передохнуть на минутку, но это значит, что путь к такой притягательной сердцевине станет немного дольше. Поэтому я, уподобившись земляному червю, появившемуся миллионы лет назад, двигался вперед, надеясь когда-нибудь превратиться в человека.

И это зависело от конечной цели маршрута. Она должна была стать маленьким толчком к моей эволюции.

Этот свет стал для меня всем. Богом. Религией. Целью всей жизни. Я был его единственным верным адептом, первосвященником, который каждую секунду превозносил ему молитву. Наверное, нигде во всем мире не было столь ярового фанатика, чем я. Любой другой человек когда-нибудь должен был отойти от алтаря, но я целую вечность был на службе. Целую вечность превозносил молитвы своему богу.

Целую вечность двигался вперёд, бесконечно совершая свое паломничество к свету.

Видимо я спятил. Окончательно и бесповоротно потерял голову. Но движение стало тем якорем, который не давал мне свалиться в пучину отчаяния. Момент, когда маленькая точка превратилась в большой воздушный шарик я пропустил. Для меня оставался только свет, к которому я медленно двигался. Меня смутило только то, что его стало больше.