Пыль иных дорог. Наемник.

Голова лошади дернулась один единственный раз и обмякла. Руку обожгло так, будто бы по ней потек раскаленный свинец, но на это я уже не обратил внимание, также как и на то, что порезал обо что-то ладонь. Несколько капель попали на лезвие клинка, чтобы упасть на желтую прошлогоднюю траву. И я уже не мог видеть, как красный камень на рукояти кинжала мигнул багряной вспышкой.

Тогда мир, в который раз за сегодня, поменялся. С громким «дзинь» что-то лопнуло внутри меня. Будто бы я совершил что-то недостойное и порочащие светлое имя человека.

Накатило полное безразличие ко всему происходящему, поэтому все дальнейшие свои действия я не контролировал. Или же старался не заострять на них внимания. Я стал безмолвным наблюдателем, что смотрел на мир через маленькую щёлочку, позволяющую видеть, что делало мое тело.

Подойдя к магу, я ещё раз взглянул на него. Самое обычное лицо усталого человека. Как же мне хотелось найти хоть какую-нибудь особенную черту, которая бы хоть немного отличала его от меня или от Тейта.

Некий изъян, отличительный признак, позволяющий ему призывать тех существ, способных вырезать сотни людей за несколько мгновений.

Вот только их не было.

Я смотрел на самое обычно лицо со слегка резкими чертами: выпирающим подбородком, на котором хороша была видна недельная щетина, стеклянными голубыми глазами, уставившимся невидящим взором в небо. Черные волосы мага были коротко подстрижены. Только одежда могла вызвать какие-то вопросы у обычного человека: он был одет в какую-то черную хламиду с широкими рукавами и глубоким капюшоном, словно главный злодей какой-то фантастической книжги.

Заторможено опустившись на колено, я резко сорвал пояс с мага. Кожаная полоска с черным орнаментом имела на одном из концов металлическую пластинку, а с другой металлическую дугу. На ремне висела небольшая сумка. Даже не сумка, а скорее маленький футляр, который также был сделан из мягкой кожи. С другой стороны пояса болтались черные ножны, куда как родной вошёл кинжал.

Мне показалось, что от того, что он оказался в ножнах, я получил какое-то удовлетворение. Это я отметил краем сознания, добавив ещё один вопрос к множеству других, с которыми следовало разобраться.

Все странности, происходящие со мной, я смог обдумать только спустя несколько часов, когда мне удалось покинуть то злосчастное поле. Было слишком много непонятного во всем моем поведении в тот момент, которому я не мог найти объяснения.