Пыль иных дорог. Наемник.

Что опасного может в одиночку сделать раненный воин? Но как бы я ни крутил происходящие под разными углами решения так и не находилось.

- Крис! – недовольно крикнул Тейт, оглянувшись на меня. Видимо он наконец-то осознал, что я до сих пор не сдвинулся с места, также как и не достал никакого оружия. Даже тот кинжал, что мне достался от мага, продолжал висеть на поясе. Не думал, что он может понадобиться мне так скоро. Да и какой прок от этой железяки жителю двадцать первого века? Я же не реконструктор-ролевик какой-то, чтобы умело обращаться со всяким колюще-режущим.

Пускать в дело оружие я не планировал. Не сегодня. Это поле и так увидело достаточно смертей.

У парня не было ни шанса против меня и Толстяка. Каким бы хорошим воином он не был, но с его ранами и больной ногой, его хватит только на то, чтобы вскрикнуть, когда топор Тейта разрубит звенья кольчуги и вопьётся ему грудь. Эта картина так явственно предстала передо мной, что я казалось уже видел, как последние капли жизни покидают тело нашего противника.

Поэтому у меня оставался только один вариант, другого в мою голову попросту не пришло.

- Ты спешишь на встречу со смертью? – спокойно спросил я, нарушая то хрупкое равновесие, которое сложилось пока я обдумывал все происходящие.

Две пары глаз удивленно посмотрели на меня. Видимо, никто этого вопроса от меня не ожидал. Даже я сам не знал, что на меня нашло. Надо было остаться в стороне и не вмешиваться в происходящие, оставить этот бой на Тейта.

Вот только такому развитию событий противилось всё мое естество. Оно отвергало даже саму мысль о том, что бы остаться в стороне – это было неправильно.

– Ты хочешь сдохнуть на этом проклятом поле, защищая чужие идеалы? Ответь мне, воин. Зачем умирать за тех, кто уже мертв? Зачем нам убивать тех, кто уже проиграл, Тейт?

Последний вопрос я выкрикнул, наблюдая как в глазах парня начинает закипать злость. Он покрепче сжал рукоять и упрямо стиснул губы, чтобы выплюнуть следующие слова:

- Я дал клятву служить дому Нориа, - высокопарно выдало это недоразумение и ткнуло пальцем в герб на груди.

Сохранить спокойное выражение лица и недоверчиво не усмехнуться стоило мне просто титанических усилий. В моём мире слово «клятва» давно перестало сдерживать человека. Утратило свой изначальный смысл, перестало что-то значить. Это слово забылось, погребенное многовековой пылью прошлых эпох.