Дети Темнолесья

Крепость они взять не смогли бы, но усилить другие отряды врага и беспокоить мелкие поселения темных южнее им бы удалось. Фенраианн вопросительно посмотрел на смертельно уставшего командира, и тот разрешающе кивнул. Десять теней, все, остававшиеся на ногах, вышли в опущенные ворота. Дети Охотницы не могли долго пребывать в реальном мире: рассеяв отряд светлых, они развоплотились. Теперь очередь дроу преследовать и уничтожать отступающие отряды противника, не позволяя беглецам собраться в единый кулак.

Торат не ожидал, что откат от обращения к Мраку свалит его с ног.

Он впервые использовал настолько сильное заклинание и сейчас чувствовал себя полностью разбитым. Вместе с магическим истощением наваливалась слабость от кровопотери. На землю рядом с ним легла тень, и Торат поднял глаза на шатающуюся высокую госпожу.

— Кажется, мы победили, воин ночи.

— Надо дождаться результатов преследования.

— Поверьте мне, мы победили.

Несмотря на нелучшее состояние, Торат заметил, что поведение шаманки нетипично для нее.

Обычно аристократка до последнего скрывала усталость — тогда ее лицо обращалось в белоснежную маску, а осанка становилась идеально прямой. И уж безусловно она не кусала губ, не дрожала мелкой дрожью и не охватывала себя руками, словно защищаясь от холода. Измученный разум подсказал единственный ответ:

— Охотница требует платы?

Аластесс кивнула.

— Но если вы не в состоянии, я могу подождать, пока…

— Не говорите глупостей, миледи. Я знаю, как великие духи выражают свое неудовольствие.

— С огромным трудом Торат поднялся. Леди Аластесс подхватила его за руку, и мужчина вынужденно оперся на хрупкую фигурку. Девушка вздохнула.

— Надо полагать, на ванну мне рассчитывать не приходится?

— Увы, миледи. Что-нибудь одно. Я и так здорово надеюсь на какую-нибудь полезную травку из ваших запасов.

Дроу, опираясь и поддерживая друг друга, заковыляли в сторону покоев Аластесс.

11.2053 от П.К. Личные покои главы высокого рода Волка

Деда Аластесс любила.

Благоговела перед ним, уважала и любила. Можно сказать, преклонялась. Вот чего не было в ее отношении к главе рода — так это страха. До сегодняшнего дня.

— Значит, три месяца назад ты переспала каким-то просторожденным, позавчера убедилась в своей беременности, а сегодня говоришь мне? Я все верно изложил? — Подлокотник кресла под рукой высокого лорда издал протестующий треск.

Высокий лорд Аластор, мягко говоря, гневался. Сильно гневался.