В Цепях Вечности

Бегущая по ступеням горизонтальная трещина, которую Карт заметил прежде, разошлась, обнажив темный провал. Неровные края его темнеют почерневшей, запекшейся кровью.

Земля под ногами Карта и Чеко затряслась сильнее.

- Какого черта здесь происходит? – крикнул Тириз.

- Наконец-то… живые люди…, – раздался гулкий, утробный голос из образовавшегося в каменном возвышении провала.

- Свежая кровь…Как же давно я не пил…

Карт почувствовал, как тело покрывается гусиной кожей. На месте ступеней теперь нечто похожее на ожившие каменные губы.

Огромный светящийся глаз смотрит на двух людей с каменных столбов вокруг.

- Вы… - вновь раздался голос, от которого веяло могильным холодом, - я вас…утолю жажду…

На Карта и Чеко подул вырвавшийся из каменного рта затхлый ледяной ветер.

В руках у Тириза мгновенно оказался меч. Идущий от камней свет рассыпался по клинку яркими бликами.

- Эй! – крикнул Гаракт, стараясь перекричать нарастающий гул и дрожь земли под ногами. – Именем владыки Хаоса – я велю тебе: уймись!

- На мне давно перестали приносить Совлиагу жертвы! – раздался в ответ рокочущий голос.

– Совлиаг обо мне забыл… Меня сушит жажда…Я страдаю … Кровь…Смертные, я напьюсь из ваших тел…!

- Ты глупец! – произнес Гаракт громко, - если поднимаешь руку на слуг Совлиага. Дай нам уйти!

Глаза на камнях вокруг вспыхнули ярче.

- Я …тебя помню…, - хрипло проскрежетал каменный рот и вновь дохнул ледяным подземным воздухом, в котором теперь был запах гниения и тлена.

– Ты…уже...был здесь....Ты ускользнул от моих рук…пролил МОЮ кровь… Я… высосу из тебя все без остатка…

Карт услышал за спиной чавкающий треск разрываемой земли, громкий шелест. Он обернулся. Волосы на голове встали дыбом.

Сквозь проходы меж камней…ползут чудовищных размеров корни. Толстые, как бревна, они выползают из склонов холма вокруг святилища и движутся к ним со всех сторон.

- Это его пальцы, - крикнул Чеко, выхватывая меч, - берегись!

Он увернулся от первого прошедшего меж камней корня и обрушил на него клинок.

Воздух содрогнулся от крика боли. Исходящий черной кровью обрубок рванулся назад. У ног Гаракта дергается в агонии кусок отрубленной древесной плоти, а он принялся раздавать удары направо и налево, отпрыгивает, стараясь не приближаться к каменному рту, издающему утробные звуки. Побелевшие от времени каменные губы смыкаются и размыкаются, из подземных глубин вырывается голодное рычание.