В Цепях Вечности

Посылать человека к королю тоже бессмысленно, пока он будет ездить, нас всех развесят по дубам вдоль дороги.

Разбойник сунул руку под одежду и почесал подмышкой.

- Так что не обессудь, - сказал разбойник, с притворным сожалением кивая на раскалившиеся в костре щипцы и прут.

Лурина передернуло. Он представил, как белый от огня металлический кончик касается его лица, с шипением проникая глубже.

- Знаешь, какие две вещи любит воин, кроме баб и вина? – спросил Щербатый.

Принц не ответил. Его трясло.

- Воин любит золото, - пояснил бородач терпеливо, словно ребенку.

– А если его лишают золота, остается последняя радость – причинять врагам боль.

Улыбка превратилась в злобный оскал, он с размаха ударил Лурина наотмашь.

Голова принца мотнулась назад, ударившись о ствол дерева. Он незаметно сунул камень-глаз в карман штанов.

- Можно даже не срывать с тебя одежду, - сказал Щербатый, потирая руки. – Рубаха огню не помеха.

Он громко захохотал и взял из огня прут, который уже стал вишневого цвета.

Ледяная вода обрушилась на голову и плечи.

Безвольно повисший на веревках Лурин с трудом открыл глаза. Вода стекает с него ручьями. Боль от ожогов в груди и плечах просто невыносимая.

Чья-то рука взяла за подбородок и приподняла голову. Принц увидел перед собой заросшее черной, как ночь, бородой лицо Щербатого.

Он не сразу понял, что стемнело. В воздухе гаснут последние лучи солнца.

- Хе-хе, - засмеялся бородач и отпустил. – Жив еще.

Лурин почувствовал, как под тяжестью тела веревки снова впились в грудь.

Донесся, как будто издалека, странно искаженный голос разбойника:

- Будя с него пока, все равно уже ночь. Спать пора. За ночь чуток наберется сил – чтобы завтра сдохнуть не сразу.

- Медведь, - велел Щербатый, - ночуй возле него. На всякий случай, чтоб не сбежал.

Он загоготал собственной шутке. Лурин с трудом повернул голову, чтоб посмотреть на своих мучителей.

Вместе с Щербатым хохочут и остальные. Насмеявшись, они затоптали то, что осталось от костра и ушли в землянку.

Через несколько минут Медведь уже храпел на расстеленной шкуре.

Лурина пробирает прохладный ночной ветерок. В небе висит похожая на головку желтого сыра луна, заливая поляну бледным призрачным светом.

Для принца боль после прикосновения раскаленного прута и щипцов теперь превращает малейшее движение в пытку. Кое-как вытащив из кармана камень-глаз, едва при этом не выронив его из не слушающихся пальцев, принц сжал его в кулаке, чувствуя, как тот нагревается.