Первый танец Рапсамаш

Рапс узнала эти гербы – те же, что и на ящиках, что она таскала на кухне: белый прямоугольник-дверь на фиолетовом фоне. Неужели это рыцари Шардина? Их так много… Это может стать проблемой. Рапсамаш задумалась, как она могла бы предупредить своих сородичей о возможной серьезной угрозе, но сейчас она была уже далеко от них. Возможно, навсегда.

Телега двигалась прямиком ко дворцу, величаво возвышающемуся над площадью. Его белые высокие стены с арками и высокими окнами, украшенными разноцветными витражами, изящные шестиугольные колонны и башенки, увенчанные звонницами и отливающими золотом куполами, мраморные лестницы, фонтаны с резными статуями… Рапсамаш вдруг вспомнила, что уже видела их давно, еще когда была совсем маленькой.

Эту величественность, богатство, чистоту. От увиденного перехватывало дыхание. Визирь вдруг показался ей богом во плоти, иначе зачем было строить подобное? А теперь она ехала прямиком туда. Рапс едва могла представить, что ждет ее внутри, пытаясь вновь призвать воспоминания из детства.

Наконец, приблизившись вплотную к ведущей во дворец лестнице, телега остановилась. Четверо стражников сняли с нее клетку и понесли дальше на плечах. Девушка едва ли могла оторвать взгляд от открывшихся перед ней садов и фонтанов. Но она здесь не для того, чтобы любоваться ими. Рапс резко мотнула головой, отгоняя внезапное наваждение. Этот дворец… Он построен на крови ее народа, из камней и драгоценностей, добытых ее народом, он подпитывался их страданиями, лишениями и невзгодами.

Он рос под сенью солнца, пока они загибались в глубине подземелий. И она отнимет его, разрушит, если сможет, но уже после того, как вернет своему народу свободу.

У главных ворот, сделанных, как показалось девушке, из чистого золота, стояло два ряда стражников, все с серыми перьями на шлемах. Двое из них вышли вперед, схватились за ручки-кольца и с явным усилием отворили двери перед процессией. Рапсамаш наконец увидела, что внутри: огромной высоты потолки, роскошные красные вышитые ковры, белые арки проходов, горшки с многочисленными цветами, и все это освещалось светом, проходящим через витражные окна, переливающимся и разукрашивающим все вокруг.

Казалось, что она переместилась в совершенно другой мир, как будто до этого вся ее жизнь не имела красок, лишь смутные темные оттенки, утопающие во тьме подземелий. Теперь же всюду ее окружал свет, чистота, наполненные всевозможными яркими цветами и изяществом.