Дракон Нерождённый

— Да. Прости, но, хотя с отмеченными Хаосом ничто не может быть предопределено, в твоих дальнейших действиях я уверен.

— Мне будет приятно тебя разубедить.

— Ты просто не можешь поступить иначе. Не из чувства вины, а потому, что, даже после всего остаёшься человеком благородного духа, — героем.

Майрон рассмеялся. Старик не мешал, глядел на лебедей и наматывал спутанную бороду на палец.

— Ну довольно, — сказал Майрон, — если ты не намерен поведать мне историю о Джассаре, старик, то этот разговор я продолжу только с хозяином долины.

Если у него будет ещё что-нибудь ценное сказать мне…

— Человек благородного духа, — произнёс Жар-Куул безо всякого легкомыслия, задумчиво, — герой, который принимает удар на себя, идёт по пути жертвенности, указывает для мира путь. Всё это про тебя.

— Довольно делать вид, что знаешь меня.

— Я Хранитель Истории. Не поверишь, какие люди и нелюди принимали меня в своих покоях, порой даже на смертном одре или во время войны, только чтобы их слова попали вот в эту книгу.

Я записывал за королями и архимагами, демонами и небожителями. Многие сохранили о тебе воспоминания, о человек благородного духа. Ты герой, от этого не сбежать. И тебе всегда будет за кого драться.

Старик умолк и посмотрел Майрону за спину, где уже некоторое время стояла Райла.

— За тех, кто рядом, и за тех, кто далеко, — продолжил он, поднимаясь.

Хранитель Истории дрожащими руками перекинул через плечо ремень большой книги и ухватил посох.

— Обдумай ответ, который мне уже известен.

Когда будешь готов, я скажу, что нужно делать дальше. А пока… пойду отдохну. За последний час я сказал больше, чем за последние три столетия. Болтовня утомляет…

Жар-Куул заковылял к галантерейщикам, а Майрон обернулся к Райле. Охотница на чудовищ выглядела растерянной, немного испуганной, однако, и радостной оттого, что видела его.

— В крепости был какой-то переполох, радужный маг сказал, что ты… тебя… Да сапог ему в зад, этому Фортуне, я так и не поняла!

Майрон вгляделся в её лицо, внимательнее осмотрел ауру.

Поразительно, насколько более яркой она стала после изъятия ртути, а ведь прошло всего ничего времени.

— Как ты себя чувствуешь, Райла?

— О чём ты? Что случилось?!

— Как ты себя чувствуешь? — настаивал он.

— Хорошо. Мне… действительно хорошо. — Она покраснела, смущённо отвела взгляд. — Тренируюсь каждый день, бегаю, машу Олтахаром. Кажется, сил прибавилось.

— Я рад, — сказал Майрон. — Пойдём, хочу с тобой посоветоваться.