Дракон Нерождённый

Райла выпрямилась, с трудом подняла муляж и прислонила к перилам. На них стоял серебряный поднос, в графинах была тёплая вода с лимоном, и охотница стала пить из горла. Вода полилась по шее на грудь, делая сорочку ещё мокрее. Майрон заметил острые бугорки сосков, более явно проступившие под тканью, а она заметила, что он заметил и, покраснев, отвернулась.

В последнее время Райле казалось, будто пустые кожаные мешочки, оставшиеся от прежней прелести, стали наполняться. Они всё ещё выглядели жалко, словно у старухи, не познавшей радость материнства, но всё же… Нет! Бред! Стыдно позволять кому-то видеть остатки её женственности.

Особенно ему.

— Слушай, Седой… ты всегда умел так драться?

— М-м-м?

— Всегда владел мечом?

— Нет. — Он налил себе воды в хрустальный бокал, сделал маленький глоток. — Волшебники не рубятся на мечах, если те не магические. А если меч магический, то зачем его портить таким безыскусным использованием? Можно метать заклинания как жезлом.

— Октавиан, — она опустила голову, вспомнив прежнего возлюбленного, — рассказывал, что у магов есть ограничения по выбору оружия.

Как это работает?

Он задумался.

— Якобы когда-то Джассар сказал, что магам негоже хвататься за мечи и топоры, их оружие: посох, жезл и ритуальный нож. Это не жёсткий запрет, но большинство владетелей Дара действительно не выходят за упомянутый список. Ну и, опять же, есть производные, то есть всё древковое, дробящее и короткое клинковое оружие. Я всегда был хорош с рогатиной, протазаном, алебардой, копьём, булавой, шестопёром и кинжалами всех видов.

Но меч не давался. Меня пытались научить, однако, всё кончалось пшиком.

— Но теперь твои навыки восхищают.

— Благодарю, — Майрон вернул бокал на поднос. — Думаю, дело в том, что я больше не волшебник.

Она накинула куртку, обернулась, взглянула ему в лицо и поняла, что стоит пока помолчать.

— Слишком много на себя взял во время войны, и моё астральное тело… как будто обгорело. Знаешь, как бывает, если слишком долго пролежишь на солнце.

Сначала ты вроде покраснел, неважно себя чувствуешь, а потом теряешь сознание, рвёшь, и кожа слезает пластами. Вот что-то вроде этого, только хуже, и внутри. Не умер лишь благодаря Эгге.

Райла вспомнила доброе старушечье личико.

— Постепенно магия стала покидать меня, как женщина порой уходит от мужчины, сделавшегося калекой. Но пришло что-то иное.

— Иное? — тихо спросила она, подступая ближе.