Дракон Нерождённый

Госпожа убийц не подозревала, сколько работы предстояло сделать в хранилище, Арам, разумеется, говорил, но… их были сотни! А что, если Эгидиус не сможет продержать на себе внимание достаточно долго?

Трое взбирались то выше, то ниже, осматривали, и даже ощупывали рамы. Большинство зеркал были матовыми и это шло не на пользу, ведь Зиру интересовали именно такие. Арам заведомо сообщил, что черновик хранится в матовом зеркале прямоугольной формы и достаточно крупного размера. Но таких было большинство!

Когда в хранилище проникли три моккахина, один из которых оказался ранен, Зиру спрыгнула на мост.

— Подробности? — скрежетнула она.

Слуги опустились на колени.

— Мы подвели вас, саидати. С ним была Грандье Сезир.

Госпожа убийц с тихим хрустом изменила положение головы.

— Кто «он»?

— Майрон Синда, саидати.

Она вздрогнула как от сильного удара в подбрюшье, чуть не упала, взгляд утратил фокус, кулаки сами собой сжались. Майрон Синда, ну разумеется! Два черновика в одном месте, она даже не подумала о том, что один из них может и должен принадлежать этому ублюдку! Была слишком поглощена мыслями об отце, Эгидиусе, и злобой на Арама.

В воображении Зиру уже неслась по коридорам навстречу кровному врагу, и старая шлюха Сезир не пугала, как не пугал гнев Арама Бритвы, и ничто иное во всём мире… пока пред внутренним взором не предстало лицо её великого отца. Сейчас она поддастся ненависти и погибнет. Либо окажется в темнице без рук и ног, а Второго Учителя никто так и не вернёт.

— Ты, можешь искать?

— Да, саидати, — ответил подранок.

— Тогда ищите, — заскрежетала Зиру, — все ищите!

Им нужны оба черновика, но для начала надо получить хоть один.

Дело пошло почти вдвое быстрее. Госпожа убийц металась от зеркала к зеркалу, но в голове звенела лишь одна мысль: её самый ненавистный, самый лютый враг был рядом! Зиру то и дело замирала, балансируя посреди пустоты, оттого что понимала, — не может рассмотреть раму у себя перед носом, не может сосредоточить внимание.

Чёрный мужчина с серебряной головой, огромный, как мохобород. Он сделал по мосту всего несколько шагов, осмотрелся и Зиру едва не соскользнула во тьму, — его глаза поражали, горящие янтарные угли, глаза дракона… глаза её великого отца.

Майрон Синда принюхался, повернул голову вправо, влево, облизнул губы и заговорил громким тяжёлым голосом:

— Я слышу, как бьются ваши сердца.