Дракон Нерождённый

Но в такое он, разумеется, не верил. Выдох получился резким и шипящим, Майрон сделал шаг, попутно выбрасывая из рукава Светоч Гнева и ткнул им в грудь воображаемого противника.

Медленно. Слишком медленно. Всё должно происходить в долю мгновения, клинок обязан разить быстрее, чем колибри взмахивает крылышками, всё иное бессмысленно.

— Ещё раз…

— Что делаешь? — донеслось из-за спины.

Приближение Райлы он заметил давно, слышал её шаги, дыхание, чуял запах, принесённый ветром. Вздохнул, поднялся навстречу.

— Тебя жду.

Она запрокинула голову и громко выкрикнула «ха!»

— А где твой разноцветный друг?

— Уделяет время служению. И он мне не друг. Тебе тоже.

— Переживу.

Майрон взглянул на женщину сквозь ресницы, изучил её ауру, улыбнулся.

— Ты расцветаешь.

— Ха! — повторила она. — Пользуешься тем, что я как дура не подхожу к зеркалам!

— Ничуть.

Он подал ей левую, живую ладонь.

— Составишь компанию?

Белые скулы залились румянцем, руки встретились.

Глава 5

День 17 месяца окетеба (X) года 1650 Этой Эпохи, небеса над Седым морем.

Больше к людям он не совался, летел на восток, держась береговой линии; ночевал тоже на берегу, стараясь находить защищённые от взглядов места. Суровые тренировки сделали Обадайю неприхотливым и хватким, он умел выживать.

Остались позади земли Ривена, Марахога, заканчивалась береговая линия Архаддира, и вот уже по правую руку простирались земли великого княжества Соломея. Теперь он летел над водами государства, принадлежавшего к Папской Области.

Бояться волшебников больше не стоило, пришла пора бояться монахов ордена Петра. А ещё, как говорили, чудовищ, лютующих повсюду и катормарского мора.

Обадайя держал путь в столицу княжества, великий город Алиостр. Некогда он служил сердцем Гроганской империи, которая в рассвете мощи властвовала над всем миром. Те времена прошли безвозвратно, однако, Алиостр всё ещё являлся самым большим, богатым и неприступным портом западного мира.

Погода стала быстро портиться, это очень хорошо замечаешь, находясь высоко над землёй.

Не успел Оби опомниться, не успел опуститься, как его окружили духи штормового ветра. Они схватили юношу, закружили, забросали из стороны в сторону, меняя землю и небеса местами. Но волшебник не выпал из седла, только крепче сжал бока торгаста коленями, прижался к облачной гриве и закрыл глаза.

Когда сверкала молния, он слеп сквозь сомкнутые веки, а когда тучи раскалывал гром, всё его тело прошивала боль, — так нещадно трясло.