Дракон Нерождённый

— Погляди-ка…

Под окнами, сквозь которые проникало солнце, прямо на полу лежал человеческий скелет. На нём остались следы древнего доспеха, какие-то заклёпки и позолоченная проволока, а под ним виднелся плащ, каким-то чудом не истлевший за время. При жизни этот человек обладал завидным ростом и шириной плеч; массивные ладони лежали на грудной клетке, пальцы обхватывали эфес меча.

Улва подошла к останкам и принялась разглядывать его.

— Какой красивый… ни единого изъяна!

Оби приблизился тоже, оглядел старые кости и клинок: длинный, прямой, обоюдоострый, сверкающий посреди вековечного сора.

Его перекрестье казалось золотым и было выполнено в виде пары драконьих голов, расходящихся в стороны. Глаза драконов сверкали жёлтыми бриллиантами, а в середине находился третий бриллиант, также жёлтый, но крупный, с тёмным инклюзом, напоминающим кошачий зрачок. Ножен не было видно.

— Не стоит, — сказал Обадайя, когда Улва потянулась к оружию. — Он пришёл сюда, чтобы умереть в этом месте, лёг и упокоился. Не нарушай его последнюю волю.

— А то что?

— Я расстроюсь.

Она скорчила издевательскую гримасу, но меча не тронула.

Юный волшебник приблизился к горельефу. Время хорошо поработало над каменными фигурами, смазало очертания, но сюжет был хрестоматийным для прошлой эпохи. Фигура с копьём и короной, парящей над головой, — Сарос Гроган; силуэты с длинными шеями, крыльями и хвостами за его спиной, — драконы; а многие иные, корчащиеся в противоположной части горельефа, — волшебники, проклятое семя, те, кто едва не разрушил Валемар до основания своей алчбой.

Улве было скучно, оно шаркала по зале, перекладывала топор с плеча на плечо, искоса поглядывала на юношу.

— Если нельзя забрать единственное сокровище, то и делать здесь больше нечего, — проворчала она, — не осматривать же эту громадину целиком, верно? Эй? Верно? Оби?

Юноша стоял с прикрытыми глазами, вороные брови сошлись на переносице, всё тело напряглось, он чувствовал приближение…

— Зачем так спешить? — раздалось за их спинами.

Северянка развернулась тот же час, волшебник обернулся неспешно, уже зная, что увидит: всякий сор, грязь, всё, что нанёс ветер через окна, поднималось вихрем в середине помещения. Из этого лепилась высокая и широкоплечая фигура, она обрела чёткий абрис и покрылась тёмными одеждами. Князь Пекла Агларемнон явился, облачённый в хитон и гиматий, его лицо казалось прекрасным, но верх черепа зиял краями оплавленного стекла, изнутри било синее пламя. Глаза были закрыты.