Дракон Нерождённый

Стены, потолок, пол, всё состояло из разномастных фрагментов зеркала, соединённых кое-как, но без зазоров. Со всех сторон на него смотрели собственные янтарные глаза, дикие, полные готовности излить пламя на мир. Это утомляло.

Он не помнил точно, как его привели сюда, образы переходов крепости мешались с розовой пеленой. Глянул на свою правую, бронзовую руку. Костяшки украшало несколько свежих, довольно глубоких царапин. Кажется, его пытались схватить железные великаны… нет, техноголемы. Кажется, он не дался им легко.

Но что-то произошло и буйный Майрон был успокоен. Ударом в затылок, судя по тупой боли. Наконец его потащили по узкому коридору; в обе стены были вмурованы одинаковые зеркальные рамы. Возможно, он видел своё изуродованное гневом лицо в отражении, прежде чем быть брошенным за грань одного из них.

Пара часов буйства и контроль полностью вернулся. Майрон всё ещё был зол, но уже вменяем.

Он встал с пола и прошёл к стеклянной грани, отделяющей от свободы. Та была прозрачной, по крайней мере, с его стороны.

Другие зеркала отражали пространство пустого коридора; следовательно, и его зеркало наверняка тоже было таковым снаружи.

Седовласый напряг зрение, почувствовал, как прилила в глаза кровь, возросло давление, и зеркало напротив сделалось более-менее прозрачным. Такова была сила драконьих глаз, самых зорких в мире, — они могли увидеть всё сокрытое, даже истину под семью покровами лжи. Прискорбно, что в прежней своей жизни Майрон не умел пользоваться ими как полагается.

Камера напротив была занята и узник её, несомненно, тоже мог видеть Майрона.

Большого роста гуманоид, полностью лишённый кожи, — масса голых мышц, пачкающих всё кровью. Его череп был деформирован, вытянут, искажённые черты и по-звериному острые зубы складывались в злобную гримасу. Освежёванный стоял неподвижно и следил за человеком.

— А тебя сюда за что? — спросил рив.

— Измена.

— Паршиво. — Майрон слишком устал, чтобы удивляться. — Как же у тебя так получилось?

Лишённые кожи плечи приподнялись и опустились, кровь поблескивала на мышечных волокнах, уродливый череп улыбался совсем не радостно.

— Долго служил ему. Было интересно. Потом заскучал. Решил сменить хозяина.

— Дай угадаю, не вышло? — Майрон выдавил улыбку.

— Он разделил меня с ножнами, — посетовал освежёванный, — запер в самой надёжной тюрьме, где вы рассматривали книги, а ножны засунул сюда, в тюрьму попроще.

Майрон опёрся о стекло локтем, бронзовая ладонь подпёрла лоб, в голове царил некоторый хаос.