Эстер. Город под запретом

– Сохранять порядок и спокойствие…

Леди и Дин стояли ближе всех к открывавшемуся порталу, но в этот момент обоих куда больше волновала толпа позади них. Больше всего они боялись этого момента. Если темные пожелают прорваться вперед, то без эфира никто не сможет их остановить.

- Леди? – Рид, загораживая собой от сотен глаз, незаметно попытался взять ее за руку. – Ты как?

Его прикосновение было словно удар током. Тали отдернула руку и восстановила дистанцию между ними.

- Все в порядке, - она постаралась уверенно улыбнуться.

- Всех разом? – Дин скептически окинул взглядом все больше напиравшую толпу.

- У меня уже был подобный опыт, помнишь?

Правитель и Хранительница встретились взглядами, и оба, казалась, подумали только об одном – никто из них не хотел вспоминать последний день, когда между ними еще не было страшных титулов, обещаний, которые нельзя было исполнить, и обязательств, от которых не уйти. Им мешали только сотни и сотни обозленных адептов Тьмы.

С пронзительным свистом тонкая красная линия разверзлась, и на площадь из портала плотными сгустками хлынула чернота.

Первородная Тьма сперва бесцельно волочилась по земле, пока вдруг не начала подниматься и собираться в человекоподобный силуэт.

- Что это? Кто это? Это Смерть? – эхом раздавалось недоумение толпы, наблюдавшей за тем, как сгустки темного тумана превращались сперва в черные кости, на которых вскоре начала белеть полупрозрачная кожа, а уж после Тьма задержалась на возникшей фигуре угольно-черными брюками и пиджаком.

- Да отойдите вы! – Арнлейв Эгго, путь которому успели перекрыть стражи Эстера, с силой оттолкнул последних и, оставив позади своих соправителей, размашистым шагом поспешил к застывшим на пьедестале Леди и Дину. – Это он?

Удивившись столь внезапному появлению рядом лорда Орла, Тали сделала от него несколько шагов в сторону. Еще не так давно они обменивались здесь смертельными угрозами, а теперь он буднично спрашивал их о Смерти, как будто былые разногласия в одночасье потеряли в весе.

К тому времени властитель Верхнего и Нижнего мира уже окончательно обрел форму с мерцающим и незапоминающимся лицом, сквозь которое то и дело проглядывали очертания белоснежного черепа с чернеющими глазницами. От того улыбка, растянувшаяся на тонких, едва заметных губах от вопроса Арнлейва,не вызывала ничего, кроме мурашек.