Отныне - Главный герой! Том 1 и 2

Тома мне поклонился после боя. Я сделал то же самое. Мураками похлопала, Мария облегчённо вздохнула, — мысли её можно не упоминать. Наконец учитель Рокосуке похвалил меня:

— Очень хорошо

Такэси вернулся к тренировкам.

Я и сам побрёл к своим листьям.

Сегодня Тома завершил тренировки пораньше; случилось это не в первый раз, и снова у него были какие-то домашние дела. После этого я сам немного отдохнул, провёл несколько спаррингов с Сироганэ — и с превеликим удовольствием побил его палочкой.

Физически мы были теперь почти равными, но моё кэндо было намного лучше.

Думается мне, если бы я теперь сражался с Мисимой, всё закончилось бы намного быстрее. Даже Голиаф не казался уже настолько страшным противником.

Хотя с ним шансы на победу были, думаю, не больше тридцати процентов.

Кстати, кстати, за каждую победу над соперником мне начислялся один балл... Нынче же мой баланс, после всех затрат, был ровно 10 Баллов.

После тренировка я уже собирался возвращаться с Мураками в общежитие, как вдруг меня окликнул Рокосуке.

Старик поманил меня к себя, а потом, когда я подошёл поближе, улыбнулся и сказал:

— Кирью-кун... Турнир уже совсем скоро... Как насчёт нам немного пройтись и поговорить о нём. И ещё есть один разговор, про Тому-куна... Уделишь мне пару минут?

- Я не против.

— Отлично; тогда пойдём, я знаю одно живописное место для нашей беседы. Идём, идём...

Махнув Мураками, чтобы она возвращалась, я вышел вместе Рокосуке за храмовые ворота. Мы оказались на широкой каменной лесенке.

Вонзаясь в холм словно стиральная доска, она убегала далеко-далеко вниз. Пышная зелень и деревья на всём пролете отбрасывали на неё свои тени. За ними простиралось широкое и мутное небо. Был ещё только вечер, но солнце заходило с другой стороны холма, а потому здесь царил почти сумрак.

Мы пошли вниз. Потом мне придётся подниматься — немного неприятная мысль, но старик выглядел таким умиротворённым и спокойным, что я молчал.

В лицо бил ветер. Вокруг шелестела листва, раздуваясь, словно в ритме волны, под нарастающее песнопение цикад.

В какой-то момент старик остановился. У него над головой раскинула свои ветви тёмно-зелёная ива. Я вскинул голову и стал смотреть, как ветер разносит её веточки и тянет листочки, словно течение воды — водоросли на речном дне... Мне это напомнило первые кадры Соляриса Тарковского.

Вдруг старик заговорил:

— Тома-кун... Очень трудолюбивый юноша, не находишь, Кирью-кун?

— Наверное.

— Да, да, очень трудолюбивый.