Отныне - Главный герой! Том 1 и 2

Плюс 4, хе-хе, Балла!

Турнир?

У меня появилось дурное предчувствие.

Я спросил Сироганэ:

— Какой турнир?

Парень посмотрел на меня как на невежду и начал разглагольствовать, причём не только о турнире, но про кэндо на Аозоре вообще.

Оказывается, это был не просто спорт.

Это была традиция, честь, слава и много-много других эпитетов… Это было национальное достояние и даже реальная военная мощь!

Настоящий мастер меча мог победить тираннозавра…

Ну да, ну да…

А ещё кэндо было популярным.

Сильнейшие мечники были мультимиллионерами, их дуэли собирали сотни тысяч зрителей только на стадионе и десятки миллионов по телевизору.

Даже юношеская дивизия была крайне известна.

Каждый год среди школьников проводился турнир. Тысячи листьев. В нём принимало участие больше шестидесяти школ. За каждую выступал клуб — представительство официального додзё (самым богатым додзё, опять же, завидовали даже футбольные клубы. Крутились миллионные бюджеты).

Турнир проходил в два этапа: сперва отборочные в своём округе — их на Аозоре вроде бы двенадцать, — примерно через месяц после начала учебного года, потом длинный летний перерыв, и уже за ним главное осеннее противостояние. Когда опадает листва…

Победитель турнира не только получал «вечную славу», но и государственное финансирование, и даже рекламные контракты для своего додзё. Его имя гремело на весь мир… Он получал право учавствовать в главной лиге всего азиатского региона.

Сражаться против сильнейших мечников Империи Восходящего Солнца.

И уж совсем оглушительно ревело его имя на улицах родного города.

А ещё, ещё этот самый второй турнир проводили на главной спортивной арене острова. Каждый год девятого октября там собирались неисчислимые толпы, это был официальные выходной… В этот день не убирали опавшие листья…

У Сироганэ горели глаза, пока он всё это рассказывал. Слушать его было даже приятно.

Правду говорил Набоков. Чудесно пишет русский писатель, когда говорит о том, что знает и любит. Сироганэ не был русским писателем. Но кэндо он любил.

Парень настолько увлёкся описанием всех церемоний, — а ещё проводят парад, и даже воздушный парад… — что совершенно забыл, что единственной его аудиторией был ненавистный ему гайздин. Ну и Тома, — он тоже слушал, но как-то вяло и потерянно, попутно разглядывая свою руку в гипсе.