Рассекреченные архивы

По своему опыту он знал, что священнослужители недолюбливают журналистов, которым по долгу службы, нередко приходится врать, что не приветствуется православием.

Подойдя к храму, он увидел немолодого мужчину в рясе, помогающего строителям. Дождавшись, когда отец Серафим освободится от работы, Вадим подошёл к нему и начал разговор:

– Бог в помощь! Здравствуйте, отец Серафим!

Священник обернулся, бегло окинув Вадима взглядом и вежливо ответил:

– Здравствуйте, сын! Господь между нами! Какими судьбами в наших краях? Ко мне приехали, аль так, в гости к кому?

– И к Вам, и по другим делам.

Очень хочется с Вами побеседовать, в дом пустите?

Священник внимательно оглядел Вадима и произнёс:

– Как доброго человека в дом не пустить, идёмте, милости прошу! Я живу рядом, ближайший дом от храма. Подождите меня пару минут.

Подойдя к рабочим, он отдал указания, вернулся к Вадиму и они двинулись по пыльной дороге, ведя неторопливую беседу. Вадим не стал кривить душой перед священником, рассказав честно о себе и о цели визита.

Отец Серафим отнёсся с пониманием и пригласил Вадима отобедать, рассказав обо всём, что ему довелось наблюдать. Они расстались друзьями, но ничего нового Вадим не узнал. Уже собираясь уходить, он вдруг вспомнил о фотографии, находящейся в его кармане.

– Позвольте полюбопытствовать, отец Серафим, а кто эта женщина? – спросил он, протянув фотографию.

Священник взглянул на фото и вернул его Вадиму. По выражению лица, Вадим догадался, что отец Серафим знаком с девушкой.

Глубоко вздохнув, священник перекрестился и стал рассказывать:

– Знал я её. Можно сказать с пелёнок, здешняя она. В детстве смешная была, неуклюжая, одним словом гадкий утёнок. А когда выросла, обернулась прекрасным лебедем. Добрая, честная, красивая, а вот судьба не сложилась. Школу с медалью закончила, ей бы в город, в институт поступить, да мать сильно захворала. Отец её умер давно, трактор задавил. Вот и пришлось ей за матерью инвалидом ухаживать. А тут ещё этот, который на фотографии, стал за ней ухаживать, проходу не давал.

Прости Господи, человеком его назвать язык не поворачивается. Долго он за ней бегал, в ногах валялся, клялся в неземной любви, замуж звал. В общем, согласилась она на свою беду. Поначалу жили неплохо, а затем его словно бес попутал, стал по бабам бегать. Ладно бы тайно, чтоб никто не знал, а он и не скрывал ничего. Всем деревенским мужикам хвастался, как его бабы любят. А жену свою ревновать стал ко всем, даже к матери.