2. Меч и Магия: Сердце Земли

В ответ Шеймус услышал лишь молчание. Он знал, что собеседник не спит, но предпочёл не нарушать его покой и позволил своему изнеможённому телу утонуть в объятьях постели. Тишина окончательно наполнила тёмную комнату. Дождь слегка стих, а последние вспышки грозы тревожили небо далёкими раскатами. Кус уже как четверть часа перестал реагировать на посторонний шум и голоса, доносившиеся из соседних комнат. Тучи всё ещё заволакивали ночное небо, но где-то там, далеко на западе, среди чистого неба, свободного от пелены облаков, неспешно проступали звёзды и прохладный свет луны.

— Крог? — сонным голосом произнёс волшебник.

Орк чуть слышно промычал в вопросительном тоне.

— Спасибо тебе.

— Спи… чудовище.

Глава 3. Дивный новый мир. Часть 2.

2

Ранним утром прошла прощальная церемония с погибшими. Тела наёмников, как и подобает традициям их братства, были преданы огню во дворе храма Эльрата.

Представители местного духовенства, как и прочие ревностные жрецы с некоторым недоверием относились к гостям, что восхваляли иных богов и уж тем более, если те не являлись представителями людского народа.

Однако, несмотря на подобную предвзятость и строгий кодекс церковных правил, ещё ни разу ни Александр Родеус Ларсон, ни прочие капитаны братства не получали отказ на просьбу о панихиде. Храм был последним пристанищем душ на пути к объятьям Асхи, а не местом для разногласий.

Помимо наёмников и кучки караванщиков, на церемонии присутствовал листмурский архимаг в компании своей «ученицы».

Вновь, хранительница «Талмона» встретила на своём пути смерть и вновь смерть отнимала жизни тех, кто стал ей близок.

Малыш — молодой парнишка, что неизменно радовал окружающих своим позитивным настроем и задорной энергией, покинул этот мир. Вместе с Лиарой они тренировались по вечерам, вместе изучали хитрости воинского ремесла и радовались успехам друг друга. И пусть Лиара совсем не знала Малыша, не знала ничего о прошлом и жизненном пути, а потеря почти незнакомого юнца выглядела столь незначительно на фоне случившегося в Лан-Лур, прямо сейчас эльфийка клялась самой себе навсегда сохранить память об этом человеке, даже если все прочие предадут его забвению.

Собравшиеся вокруг наёмники сохраняли тишину, пока пламя поглощало тела тех, кого они называли братьями. И пусть в отличие от эльфийки, наёмники не позволили даже одинокой слезе пролиться наружу, в их сердцах царила глубокая скорбь и особенно сильно это боль наполняла сердце капитана Ларсона.