2. Меч и Магия: Сердце Земли

— Это же не совсем волк, верно? Какая-то особая порода.

Крог вопросительно покосился на волшебника. Лиара навострила слух в ожидании умозаключений волшебника.

— Размер головы по отношению к размеру тела — больше чем у лесных волков и лютоволков, — продолжал монолог Шеймус. — Полагаю, не старше пяти лет. Отличное бинокулярное зрение. Дугообразный прикус и увеличенная нижняя челюсть. Явно выделяются жевательные и круговые мышцы. Стойка чуть более приземистая, толстые лапы. Крупные дельтовидные и трёхглавые мышцы плеча.

А посмотрите на эту спину! Не удивительно, что ты смог тащить такую… такого здоровяка. Хм. Предполагаю, его предками были лютоволки или юго-восточные вороги?

— Ку’сиб — ак’рик, — неохотно пробурчал Крог. — Ак’рик — не псы. Но и не волки. Ак’рик живёт как орк, ак’рик умирает как орк.

Мохнатые уши в очередной раз дёрнулись в направлении Крога. Фиолетовые ладони коснулись бурой кожи, из эльфийских уст полилась ритуальная песнь. Тусклый зелёный свет озарил пространство.

— Gil’mon? — из уст орка, мелодичное слово из монлин звучало сродни боевому кличу.

— «Gilmon» — улыбнулась Лиара. — У Крога хорошая память.

По окончанию процедур, Крог принял из рук Лиары плошку картофельной похлёбки. Впервые за скоротечное время знакомства, орк всё же выразил благодарность Шеймусу, коротко склонив голову. На лице волшебника расцвела улыбка. Без капли укора — простая добрая улыбка. Конечно, старый маг не забыл и о втором госте башни, поставив кастрюлю на полу, близ волчьего носа.

Кус, однако, даже не взглянул в сторону ароматной похлёбки.

— Строптивый зверь, — пожал плечами Шеймус, мысленно добавив: «Как и его хозяин»

— Можно, — буркнул Крог.

В то же мгновение оголодавший волк жадно набросился на еду, за секунды опустошив всё содержимое объемной кастрюли. Взгляд жёлтых глаз коснулся хозяина башни в некоем проявлении благодарности.

«Хоть у кого-то из этой парочки есть манеры» — улыбнулся Шеймус и коротко кивнул зверю.

Взгляд серых глаз коснулся Лиары, что окончательно затихла парой минут ранее и перестала вступать в диалог.

Усыплённая эффектом снадобья девушка всё же погрузилась в сон, свернувшись на кресле калачиком. Старик приблизился острожным шагом, стараясь не потревожить чуткий эльфийский слух. На фиолетовом лице по-прежнему проступала боль — следствие страшной раны, разбившей её душу и сердце. Шеймус прикрыл глаза и аккуратно опустил ладонь, разгладив белые волосы.