2. Меч и Магия: Сердце Земли

Несмотря на то, что основная роль жрецов заключается не в магических практиках, а в распространении религиозных истин и духовной поддержке своих народов, взамен на служение божеству, будь то Силанна, Эльрат или даже Маласса, боги даровали своим почитателям силу и возможность контролировать потоки соответствующей элементальной магии. Подобная энергия брала истоки напрямую из Мира Духов, а умения каждого отдельного жреца, его знания и концентрация, усиленные верой, способствовали росту этой силы и более глубокому пониманию мировых основ.

Сложно поверить, что до появления Сар-Илама и открытия им тайных искусств, поклонение драконам являлось, возможно, единственным способом творить волшебство.

«Теория догмы» — книга, написанная архи-магом Сахи́дом, в далёком 245 году стала для Лиары настоящим открытием, способным провести параллель между тайными искусствами и ритуалами жрецов. Сахид, будучи волшебником, рассматривал магию не как дар Мира Духов, а как некую субстанцию — энергию, коей в той или иной степени наделено каждое живое существо.

В отличие от ритуальных молитв жрецов, основанных на вере, тайные искусства подразумевали собой подчинение этой энергии воле волшебника и придание ей формы по средствам мистических ритуалов — заклинаний. Маги не зависели от поклонения конкретным драконам и разделяли магические ритуалы не на стихийные школы подобно школам жрецов, а на школы, согласно их воздействию – «боевая магия»; «магия призыва»; «тёмная магия» и «светлая магия». При том, проповедующий боевую магию чародей, мог одинаково хорошо владеть разрушительными аспектами магии огня и водной стихии, что представлялось крайне проблематично для последователей драконьих богов.

Смирению жрецов маги предпочитают действие. Там, где жрец полагался на веру и помощь высших сил, маг предпочитал отрицать нерушимые догмы и надеяться лишь на собственные способности. Именно поэтому дисциплина и самоконтроль являются высшими добродетелями в обществе волшебников, ибо в отличие от жреца, утративший контроль маг рисковал не просто расстаться с жизнью, но и стать заложником потусторонних сущностей с коими не сумел совладать.

По мере того, как разум Лиары поглощал строки трактата, в её сознании всё сильнее укоренялись противоречивые чувства. С одной стороны страницы книги были наполнены мудростью и многолетним опытом их автора, с другой - их содержание, напрочь противоречило истинам, коим друидессу учили с ранних лет. Мир Сахида был лишён тайн и подчинялся исключительной логике.