Изнанка. Том 2.

И это наложило свой отпечаток на ее отношение к другим людям, особенно к бесконечным ухажерам, с которыми она вела себя будто сама императрица. Да и они, тоже понимая, кто перед ней шли на все, чтобы завоевать ее расположение, прогибаясь под все ее капризы и делая вид, что не замечают ее причуд. Но вместо того, чтобы вызвать расположение, все они приглашали лишь к презрению. Она терпеть не могла слабых и немощных. Для нее, как для дочери, эталоном мужественности всегда являлся отец.

А такого второго, к сожалению, быть не могло. Был еще брат, но его она всегда считала глупее себя, да и как не считать, если всякий спор он ей уступал. Брат уступал, но не уступал он. Он – она даже не могла произнести его имени в мыслях, боясь, что как только она это сделает, чувства, которые она так пытается скрыть, в первую очередь от себя, вырвутся наружу. Раз за разом она задавалась вопросом, когда все это начало происходить. Начало происходить…это. Может в тот момент, когда он ворвался в покои и, скажем прямо, отругал ее как маленькую, глупую девчонку? Или, когда за этим обедом перевернул все верх дном? Тогда она ощутила страх, а после страха нотки восхищения, а из-за этого еще больше страха; но теперь другого, отличимого. А затем это нападение по дороге домой,…как же страшно она тогда перепугалась. Она не ощущала себя в тот момент, но вспоминая сейчас, краска стыда заливала ее лицо. Она, будучи откровенной перед собой, осознавала, что кричала – нет, орала, - как испуганная пигалица и ничего даже не предприняла, войдя вся в бедлам. Тогда-то и появился он, как в тех книжечках, что она читала о великих и благородных героях, словно из тумана разбрасывая всех и вся, спасая свою прекрасную принцессу. Сколько силы она увидела тогда – вообразить сложно. И вся эта сила стала на защиту ее. Ее одной. Только вот, опять же, на принцессу она тогда ну вот никак не тянула. Затем она снова обратилась к памяти и обрадовалась, и смутилась своей радости, едва сдерживая улыбку, прикусывая губы: в его глазах она увидела страх за нее. Он боялся, что ей причинят вред. Он думал, в первую очередь, о ней. Обкатывая раз за разом эту мысль, внизу живота охватило зудом, и из нее вырвался легкий писк. Она прихватила губы руками, расширившимися глазами смотря на свое отражение в зеркале.