Изнанка. Том 2.

-Говори!

-Я – Острит, сын Истрита, - вот почему его лицо мне показалось столь знакомым: юноша весь в отца. – Мой отец отдал жизнь, служа вам. Я, если вы позволите, хочу вступить в ряды вашей личной охраны. Он, еще при жизни, хорошо меня подготовил к этому, зная, что в один день я повторю его путь.

-Сколько тебе лет? – пристальнее посмотрел я на него.

-Пятнадцать!

-Ты слишком юн для этого. Ступай домой. Как минует два десятка лет, тогда можешь возвращаться, - впрочем, я и тогда не позволю ему сделать этого, ибо обещал его отцу заботу о его детях.

А эта работа, без сомнения, была слишком опасна.

-Мой император, у нас есть, кому продолжить род: помимо меня у отца остался еще один сын…

-Я сказал своё слово, - перебил я его.

-Я настаиваю, чтобы меня взяли, - его голос немного вздрогнул, но остался тверд.

-Настаиваешь?

-Простите меня. Я готов понесли любое наказание за эти слова, но от своего все равно не отступлюсь.

Его губы подрагивали, вспотевший лоб передавал волнение, но глаза подтверждали последние слова. Немного подумав, я все же передумал: не хотел ломать мечту юноше.

-Хорошо, Острит; ты принят. Я отдам соответствующие распоряжения.

-Благодарю, ваше величество! Я не подведу! – горячо поблагодарил он и рьяно поклонился.

На долю секунды этот юноша грабил мои мысли у жены, но лишь на долю, потому как я в порыве страсти и животного инстинкта, ведомый самой природой мчался напрямик к ней.

Быстрым шагом, наконец, достигнув двери покоев, энергичным движением я распахнул их, и…

-Нумед, - она едва держалась на ногах, прислонившись одной рукой о стену. Вид ее был болезненный.

Она потеряла равновесие!

Я побледнел!

Разорвал легкие криком о помощи!

Лекарь заставил меня покинуть покои и ожидать снаружи. Те несколько минут, что он там находился, показались для меня целой вечностью, где мои мысли успели побывать в самых потаенных и ужасных местах.

Мозг, диктуемый окутанным в страхе сердцем, рисовал в ярких красках тусклое будущее. Сколь я не пытался остановить себя, но страх овладел, закутав в свою паутину. Меня постигло одно из ужасных вещей жизни – ожидание, бросавшее меня от неизбежности худшего до надежды на лучшее. Не знаю, сколько шагов я успел накрутить в коридоре, когда дверь отворилась, и лекарь позвал меня.