Изнанка. Том 2.

А что-то должно было произойти?

Разговор с ней мне казался уж совсем странным, не ложившимся на поверхность логики и, признаюсь честно, я потерял нить. Пытался собраться, но все тщетно.

-Может, и должно было, а может, и не должно было, - продолжила она разговор странным образом. - Кто вообще понимает эти выверты судьбы, где не знаешь куда ступить, а если все же ступишь, то оставишь свой след. А что за след – снова не понятно. Вот ты, например, куда хочешь прийти в конце?

-В каком конце?

-Каком, каком...своем конечно же.

-Я не знаю.

-Вот всегда так: кого не спросишь, никто не знает. Люди планируют свою жизнь до следующего понедельника, а нужно до конца жизни. Что ты хочешь от жизни; какой ты ее видишь в конце; что ты будешь делать всю свою жизнь. Вот ты, например, зачем живешь? - прильнула она ко мне внимательным взглядом.

-Я...не знаю, - в этот момент меня так стиснуло в области горла и груди, что прилитая кровь к голове не возвращалась назад и лицо покраснело.

-А ведь это главное знание в нашей жизни, - подняла она палец к верху.

– Пойми зачем ты живешь, и все остальное наладиться. Собственно, это я в тебе и вижу: ты из тех, кто не удволетворяется простой жизнью, где нужно сеять и пожинать поля. Тебе нужна цель. Так иди и найди ее.

Голова гудела от сотен переплетающихся мыслей. Но прежде чем выйти за порог, я задал новый вопрос:

-Вы сказали Ильворнии, что ее муж будет берсеркер. С чего вы это взяли?

-Она что восприняла это всерьёз? Я же это все придумала. А то она все спрашивала и спрашивала, и рассудив, что без ответа она не уйдет, я сказала первое, что взбрело в голову, - рассмеялась она.

***

С самого раннего утра атмосфера была наполнена всеобщей возбужденностью; все сновали взбудораженные, охваченные азартом счастья. Женщины проснулись ни свет, ни заря, чтобы испечь свежий хлеб, да и в целом блеснуть кулинарными способностями. Мужички сбившись в стаю, весь день сооружали огромный помост для предстоящего события. Дети, зараженные энтузиазмом взрослых, бегали, всюду протягивая свои тонкие ручонки, подающие то молоток, то гвоздь, то иной инструмент.

А иные, те, что были совсем уж младшими, уже успели измазать свои лучшие наряды, в которые их наряди матери, чем заслужили от них тумаков и высокого тембра. Но праздник есть праздник, и даже в этих самых тумаках и криках было столько любви и нежности, что даже дети улавливали это, поэтому спустя мгновения продолжали веселиться, чем еще больше забавляли взрослых.